Не мешать напитки? Такое может сказать только трусливый офисный клерк

Когда за продукт берутся масс-медиа, они живо превращают его в пластиковое гламурное говно. Так было с ВВП, автомобилями, любовью, рэпом, в котором мне довелось посотрудничать. Масс-медиа можно понять — чтобы получить фетиш потребителя, нужно вывернуть наизнанку что-нибудь святое. Об алкоголе я знаю все, малазийские и афганские ученые это подтверждают. А теперь методичка о смешивании.

 

Коктейль, обклеенный папиросными зонтиками, родился не для того, чтобы радовать барышень без вкуса и совести. Коктейль — калейдоскоп реальности, волшебный фонарь, с помощью которого можно управлять опьянением как джойстиком. Только трусливый офисный работник может записать себе правило «не мешать напитки». Не мешать – это, конечно, выход. Но мы же ищем вход.

Красота ощущений опьянения — в их изменчивости и непостоянстве. В начале жизненного пути непостоянство, конечно, шокирует и тычет твое четырнадцатилетнее лицо в жерло унитаза. Но с опытом ты понимаешь — нет ничего унылее монопродуктового опьянения. Оно развивается равномерно и прямолинейно — а куда можно прийти, зная заранее путь? Чтобы осыпалось небо, чтобы вступало и покалывало – нужно мешать. И тогда берут на караул коктейли.

Разбавленный алкоголь – это не коктейль. Вот Лонг Айленд и Мохито – это не коктейли, например, а насмешка над вашим бюджетом. Коктейль – это геометрическая прогрессия смыслов. Такой состав напитков – прямо как неожиданный случайный союз двух хороших, интеллигентных и стеснительных людей, которые, вдруг выпив совместно, айда на мордобой и пропили пальто.

Настоящий коктейль жесток и немилосерден к слезам.

Свои шашни с коктейлями я начала крутить в 16 лет. Тогда я еще не пила ни водку, ни пиво, считая их дворовыми напитками. Зато вовсю кушала спирт, украденный у дедушки. С ростом благосостояния у кого-то повышается качество напитков, а лично у меня усилилась любознательность.

Нас было трое, и они были так же любознательны, как и я. Мы сидели в пустой съёмной квартире и мучительно выбирали напитки. Меня ровно в тот день выписали из-под капельницы и мне во избежание смерти нельзя было ничего – ни пить, ни есть, ни трахаться, ни мыть рот. Поэтому лично мне купили в тот день только 0,7 бейлиса.

Еще у нас был портвейн, виски и пиво. Мы полистали Фета и поняли, что продукты с разной плотностью классики велели наливать по ножу. В съемной квартире сложно было найти трубочки для коктейля, и для него мы, как винтовки, развинтили две шариковые ручки. А потом я на пару минут вышла из комнаты.

Когда я вернулась, в потолок смотрели два юных мужских трупа – они выпили мой бейлис, портвейн и виски, нарезанные слоями и подожженные, и остались лежать с фюзеляжами шариковых ручек во рту, вернувшись к старту бесконечной коктейльной истории – экономному школьному детству, когда глотки ерша перебиваются плевками через трубочку.

Индустрия алкоголя идет навстречу потребителю – напитков с одинаковой сороковой крепостью и абсолютно разными эффектами в мире сотни. Слушайте своё тело, и вы быстро сообразите, что надо пить после рома, а что закапать в рюмку текилы по совету гомеопата. И тогда веером раскроются реальности простого вечера, и выйдет из-за поворота вчерашний день, в котором было не допито, и все можно будет исправить и изменить.

Лена Мирошниченко, Нью-Йорк