Про эффект Матфея и театры, в которых бывал Путин

Очень культурный город Петербург, поэтому и скандалы у нас культурные. Последний возник вокруг программы развития культуры в СПб, которую написал Рудольф Фурманов, владелец частного театра «Русская антреприза». Написал – и, понятное дело, отправил Беглову. Узнали про это директора городских театров, возмутились,  свое возмущение тоже Беглову переправили.

Написали, что Фурманов, хоть театр у него и частный, а получает по 30 миллионов рублей в год из бюджета. Потому что спекулирует на имени Путина, который в его театр заглядывал. Понятно, они не Путиным возмутились – кто б от Путина отказался, – а тому, что Фурманов в этой программе предложил перевести директоров государственных театров на срочные контракты. А то сидят там столетиями.

Поскольку скандал имел выраженные финансовые основания, то и вышел он ярким (программу Фурманова его коллеги признали бездарной), хотя и быстротечным. Потому что Беглов поработал в роли кота Леопольда и велел всем дружить и писать новую программу вместе. Тут все вздохнули спокойно: значит, Фурманов продолжит получать свои 30 миллионов, директора останутся сидеть как раньше, а в программе напишут, что  надо все хорошее поддерживать. Главное – не забывать давать на это деньги.

Что, конечно, правильно: деньги нужны, жить всем как-то надо – и актерам, и художественным руководителям.

Нужно только понимать, что деньги на то, что было «ах» и «как круто», не оказывают никакого воздействия. Дай хоть миллиард Фурманову – будет ставить то же самое, что и сейчас, ну, может, вместо артиста Баранова выйдет артист Безруков. Наверное, кому-то нравится, что там идет у Фурманова или в Театре Комедии, но имя себе на этом город не сделает.

Новейшие исследования доказали: не работает так система – напишем выверенную программу, дадим под нее денег – и на выходе получим креативность во всех видах: в одном углу СПб айфоны изобретают, в другом русский Бэнкси стены разрисовывает. Не так просто мир устроен.

Теперь каждый умный человек должен учитывать теорию  сложности, а она говорит, что некоторые явления невозможно предсказать, а некоторые события  невозможно рассчитать заранее. В том числе потому, что среда изменчива, и появление нового элемента меняет ее состояние, делая первоначальный план бесполезным. Скажем, поехали вы в лес цветочки понюхать, вышли —  красота, а через пять минут все комары этого и окрестных лесов на вас слетелись — потому что вы своим присутствием   среду изменили.

Мы, конечно, привыкли жить, веря в детерминизм, то есть в то, что  будущие события неизбежно вытекают из предыдущих. Если вам кинут мяч, вы его поймаете. Если составите хороший план, то сумеете добиться успеха. Но наука уже давно ушла от детерминизма, хотя человеческий мозг этому и сопротивляется, везде видя простые причинно-следственные связи. Но это мозг нас так обманывает.

То есть планы писать можно, но рассчитывать на то, что они дадут результат, –  глупо.

Надо другим заниматься – пытаться мотивировать народ на проявление креатива. Даже в условиях действия теории сложности работают несколько рецептов.

Люди копируют нормы и поведение друг друга. И плохое копируют, и хорошее. Им все равно. Поэтому у подражания есть огромный потенциал. Если хотите пробудить в людях креативность, надо демонстрировать им результаты креативности других. И наоборот: не хотите креативности – водите всех на спектакли «Русской антрепризы»

Креативность имеет внутреннюю мотивацию – желание сделать нечто не в надежде получить вознаграждение. Внешняя мотивация в денежной форме (высокие оклады или разные бонусы) иногда срабатывает, но реже – нет. Более утонченная и эффективная форма внешней мотивации – похвала и комплименты.

Люди проявляют креативность только в ситуациях, когда чувствуют, что высказывать идеи безопасно.

Ошибки – неотъемлемая часть творческого процесса. Если за них осуждать, то ничего не выйдет.

И надо же еще бороться с эффектом гомогенизации. В чистом виде он проявляется  в соцсетях. Суть в том, что информация, которая уже была много раз скопирована, имеет тенденцию к дополнительному копированию. Это явление  известно еще как эффект Матфея, которому принадлежит цитата из Евангелия: «Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет».

По этой схеме все опять достанется владельцам театров, в которых побывал Путин.

Сергей Балуев

 

Евангелие от Матфея — первое из четырёх канонических Евангелий Нового Завета