Письма из Арктики. Про женщин, которые едут на Север

Хотел было написать про романтиков – точнее, про то, что среди зимовщиков их практически нет, но чую тема женщин интересней. Поэтому – про них.

От редакции: автор полярных писем – Дмитрий Ежков – вдруг понял, что жизнь сценариста слишком скучна и решил стать полярником. В Архангельске сел на экспедиционное судно «Михаил Сомов», которое повезло его на север Карского моря… (начало арктических рассказов – здесь, здесь и здесь).

Представление о том, что тут сугубо мужской монастырь, не соответствует действительности. Женщин много. Даже среди геологов, которых мы забрали в количестве аж тринадцати человек, я увидел на обеде за столом несколько молодых женщин вполне женского и даже романтического вида.

Но и услышанное мной вчера мнение, что феминизация зашла настолько далеко, что на одного зимовщика приходится аж две прекрасные зимовщицы, тоже неверное. Хотя результаты наступления на сугубо мужскую профессию, конечно, чувствуются.

На станции Визе, где мы меняли состав, начальники станций в обоих составах – женщины. Гале – которая, сменилась, я думаю, где-то 30+. Сорока нет, это точно. Кажется, она не замужем. Хотя выглядит неплохо. И глаза – голубые-голубые. Она отсидела на станции два года – с 2018-го, безвылазно.

Пока мы работали, она ходила вокруг кругами и спрашивала, когда же закончим – так ей хотелось поскорее свалить со станции и сесть на пароход. На станцию она возвращаться не собирается. Сейчас в ее планах – поездка в Перу: Улувату, Мачу-Пикчу и все такое. Она уже выяснила, что авиасообщение c Перу открывается 15 сентября и сейчас там +28. После Перу она хочет поступать в какую-то академию в Москве – на что-то связанное с изучением природы.

Лена, которая сменила Галю, ее ровесница или чуть старше. Лена приехала на станцию с мужем – он там отвечает за энергетику. Еще в их компании совсем юная девочка Маша – она в этом году выпустилась из Иркутского техникума, и двое мужиков: одному лет сорок с небольшим, другому лет двадцать пять.

  • Галя передает дела сменившей ее Лене на острове Визе

На судне у нас работает буфетчицей Аня. Ей 48 (сама сказала). Она выпускница Ленинградского финэка – в советское время он считался довольно крутым вузом. Потом Аня долго-долго работала в Сбербанке Архангельска. Там она была специалистом по кредитованию физлиц.

Несмотря на то, что Аня родилась и выросла в Архангельске, этот город она не любит. И Аня выстроила в ипотеку квартиру в Калининграде – там ей кажется все очень похожим на западный город: чисто и аккуратно.

Сейчас ипотека выплачена, Аня уволилась из Сбербанка и решила исполнить давнюю мечту – отправилась в моря. Она окончила какие-то курсы и в июне устроилась буфетчицей на «Сомов».

Сейчас в ее планах доплавать до конца навигации, потом она собирается переехать в Калининград и там через крюинговую компанию устроиться на иностранный пароход. Какие-то предварительные переговоры она уже провела и ей сказали, что это реально.

Аня, насколько я могу судить, довольно трудно входит в коллектив. И дело не в ее образованности, а в поведении. Среда здесь на самом деле довольно конфликтная. Аню задевают – особенно женщины из постоянного экипажа. И она ходит жаловаться капитану. Конечно, ей это не прощают. И теперь даже вполне уравновешенные мужчины порой ей что-то злобно выговаривают. Аня плачет.

  • Аня накрывает на столы в кают-компании

А теперь – гвоздь программы. Начальник нашей экспедиции – тоже женщина. Ее зовут Оля. Она работает бухгалтером в Северном управлении Гидромета в Архангельске. А с началом навигации меняет амплуа – садится на «Сомова», занимает одну из лучших кают на верхней палубе и до осени руководит всем этим безобразием.

Честно говоря, функции Оли мне понятны не до конца. Она скорее организатор, менеджер, чем начальник. Оля занимается организацией высадки на берег, контролирует выгрузку всего, что привезли. Она вылетает на каждую станцию, куда мы заходим – что-то там проверяет, оформляет и подписывает. Она может по ходу пьесы что-то переиграть – например, я видел, как она предлагала – уже в море, одному парню поехать на другую станцию – вместо той, куда его отправили. Но не думаю, что она может отдать участнику экспедиции распоряжение, обязательное к исполнению

  • Оля, начальник экспедиции

Оля села на судно в мае и с тех пор живет здесь. В Архангельске ей – как и остальным членам экипажа, сходить на берег было запрещено из-за коронавируса. В августе между рейсами ее свозили домой на машине на три часа – что-то забрать, поменять одежду, и все. На берегу, если у Оли есть время, она фотографируется на фоне моря и фотографирует всех остальных.

Дмитрий Ежков

На фото перед текстом: я с Олей на Ямале. У меня грязные колени и руки – перепачкался во время работы На заднем фоне видны следы человеческой жизнедеятельности. Много брошенной техники, оборудования. Брошенные здания, бывшие военные поселки, взлетные полосы. А уж бочек из-под топлива вообще миллионы. На Визе они лежат на краю обрыва. Море подмывает обрыв и эти бочки валятся в море. С вертолета это все хорошо видно. Кое-что правда убрали и вывезли. Но это – капля от того, что осталось.