Я родился в Крыму. Который никогда не был частью Украины

В далёкой от политики статье, посвящённой лунному затмению, британская Daily Mail в качестве иллюстрации использовала снимок, сделанный в Крыму. В подписи к фото было указано, что это — территория России. Посольство Украины в Великобритании немедленно попросило редакцию внести в материал правки, чтобы «не вводить в заблуждение читателей». Издание изменило онлайн-версию статьи: из подписи было убрано слово «Россия», но слово «Украина» так и не появилось.

Это лишь один из многих примеров, напоминающих о сегодняшнем сложном статусе полуострова, и споры по этому вопросу точно не утихнут в ближайшее время. С уверенность можно сказать лишь одно: Крым никогда не был по-настоящему украинским.

…На дворе, кажется, 2006 год. Мне лет 5. Мы с семьёй выезжаем из родного Севастополя на север, в Украину. Не могу вспомнить, куда именно и зачем. На обратном пути мы останавливаемся в каком-то детском парке развлечений то ли в Херсоне, то ли в Николаеве. К нам с братом подходит незнакомый мальчик и спрашивает: «Хлопчики, можна з вамы пограты?» Я недоумённо на него смотрю — я никогда раньше не слышал этого языка. Мы с братом смеёмся и убегаем прочь. И дело не в украинофобии, совсем нет! Просто в тот момент эта речь звучала действительно диковинно для детей, знакомых лишь с русским языком.

2008 год. Я пошёл в первый класс. Уже 2 сентября проходит первый урок украинского языка. Дети смущённо молчат, слушая речь учительницы и не понимая, чего от них хотят и зачем это учить. Но ничего не поделаешь. Надо — значит надо.

Возвращаюсь домой. С телеэкрана вещает Екатерина Андреева, ведущая программу «Время» на Первом канале. Всё как всегда.

3-4 класс. Появляется урок украинской литературы. Стихотворения Тараса Шевченко и Леси Украинки учатся с трудом, в отличие от «Бородина» и «У Лукоморья дуб зелёный…» Традиционные украинские костюмы, песни, пляски тоже особого эмоционального отклика не вызывают. К языку, правда, я и мои сверстники привыкаем довольно быстро и даже смотрим фильмы на украинском. Но как-то на выходе из кинозала я слышу девушек, видимо, пришедших в этот кинотеатр впервые, которые возмущаются тем, что дубляж картины не был русским…

9 Мая 2014 года. «Крымская весна». Мы с семьёй смотрим парад российской военной техники. В центр, откуда открывается лучший вид на корабли и самолёты, мы ехать не решились — через толпы ликующих горожан было бы невозможно пройти. Поэтому мы заняли место на другой стороне Севастопольской бухты. Рядом собралось ещё с дюжину человек. Над нами пролетают самолёты, распыляющие цвета российского флага. «Хорошие у нас оккупанты», – смеётся мама. Все радуются. Радуюсь и я.

Прошло почти 6 лет. Энтузиазма от аннексии Крыма уже поубавилось. Восторг от «вежливых людей», Владимира Владимировича и «возвращения в родную гавань» прошёл. Да, построили Крымский мост, аэропорт и железную дорогу — это не может не радовать. Зарплаты, правда, не выросли так, как хотелось бы, а приглашённые чиновники-варяги не учитывают специфику местных населённых пунктов так, как следовало бы. К тому же прибрежные дачи для первых лиц государства строят в местах, которые раньше были доступны и простым смертным. Но громких призывов вернуться в Украину пока не слышно. И, думаю, дело не в том, что «люди боятся». Дело в том, что Украина, по моим личным ощущениям как коренного севастопольца, никогда и не была домом для крымчан, которые всегда так или иначе тяготели к своему восточному соседу.

Есть, конечно, и оборотная сторона. Больше всего в этой истории жалко крымских татар, по понятным историческом причинам недолюбливающих советскую власть, а вместе с ней и российскую как её правопреемницу. И ладно, если бы дело ограничивалось сугубо историческими сложностями, но к этому прибавляются новые притеснения в отношении татар. Можно вспомнить и о других проукраински настроенных группах, в основном, конечно же, этнических украинцах – семьи некоторых моих одноклассников и учителей покинули Крым и уехали в Украину вскоре или через несколько лет после референдума. Однако таких примеров не очень-то много.

Ключевым в этой истории остаётся факт того, что подавляющее большинство крымчан встретило «оккупантов» с распростёртыми объятиями. Такова уж культура полуострова: пророссийские политические движения в 1990-х и 2000-х годах, трепетное отношение к памятникам русским офицерам, ностальгия старшего поколения по советской эпохе — в этом весь (почти весь) Крым. Так что наступление «русской весны» было вопросом времени, и украинский кризис лишь стал катализатором, благодаря которому полуостров окончательно попал в сферу российского влияния, проголосовав за присоединение к необъятной. Отчасти под влиянием пропаганды. Возможно, даже с незначительными фальсификациями. Но никак не под дулом автомата, как уверяли и продолжают уверять некоторые источники.

И можно сколько угодно говорить о нарушении положений Конституции Украины, Будапештского меморандума, договора о дружбе 1997 года и других документов — инициатива имплицитно исходила в первую очередь от большинства крымчан, которые и сегодня отнюдь не стремятся возвратиться на Батькивщину (такой сценарий скорее всего превратил бы полуостров во второй Донбасс). И потому де-факто Крым — российский. И на этом должна быть поставлена точка, если говорить о культурно-исторических предпочтениях населения полуострова, а не об амбициях тех или иных геополитических игроков.

Илья Гуляев, студент СПбГУ

 

  • Письмо посольства Украины в Великобритании к “Дейли Мэйл”