Кто на самом деле сочинил «22 июня, ровно в 4 часа»

Когда говорят о начале войны, у многих всплывают в памяти строчки:

Двадцать второго июня

ровно в четыре часа

Киев бомбили, нам объявили,

что началася война…

Мелодия у этой песни – та же, что и у «Синего платочка». А изначально она вообще была невинным польским вальсом.

Вальс Niebieska Chusteczka («Воздушная косынка») сочинил польский композитор с очень петербургской фамилией – Ежи Петерсбургский (1895–1979). В его биографии  до сих пор имеется немало белых пятен. Известно, что родился он в семье потомственных музыкантов, первые уроки игры на фортепиано получил от своей матери. С блеском закончил варшавскую консерваторию, продолжил обучение в Вене, удостоившись похвалы Имре Кальмана. С середины 1920-х годов Петерсбургский служил в оркестре варшавского театра-кабаре, а параллельно писал разножанровую музыку. Лучше всего ему удавались танго. Одно из них – «Последнее воскресенье» (To ostatnia niedziela), написанное в 1936 году, сделалось мегапопулярным в СССР с весьма вольным переводом текста, известным как «Утомленное солнце».

(Во времена социалистической Польши танго «Утомленное солнце» на исторической родине практически не исполнялось, потому что в годы войны по распоряжению руководства концлагеря Треблинка набранный из узников еврейский оркестр обязан был играть для жертв, отправляющихся в газовые камеры, именно эту мелодию).

История трансформации вальса Niebieska Chusteczka в «Синий платочек» и «Двадцать второе июня» довольно запутанна.

В исследовании петербургского писателя Льва Мархасева «ХХ век в легком жанре» приводится следующая версия  рождения «Синего платочка»: «В 1939 году, после раздела Польши, между Советским Союзом и гитлеровской Германией и началом Второй мировой войны, Петерсбургскому, который прежде играл в варшавских кабаре и, между прочим, аккомпанировал там Вертинскому, пришлось бежать на восток. Он обосновался со своим ансамблем в столичном ресторане гостиницы “Москва”. Здесь однажды к нему подошел поэт Яков Галицкий и сказал, что написал русский текст “Синий платочек” на мелодию одного из его вальсов (та самая Niebieska Chusteczka.И.Ш.). Уже назавтра этот вальс спел солист ансамбля Станислав Ляндау. Потом песню исполняли Юрьева, Юровская, Русланова. Но Шульженко тогда текст решительно не понравился».

В 1939 году, после раздела Польши,Ежи Петерсбургский оказался гражданином СССР

На самом деле никуда бежать, как пишет Мархасев, композитору не требовалось: согласно пакту Молотова–Риббентропа Ежи Петерсбургский, музыканты его оркестра, никуда не убегая, оказались в отошедшем к СССР Белостоке, ставшему столицей Белостокской области БССР. Именно здесь в конце 1939 года Петерсбургский и возглавил Белорусский республиканский джаз-оркестр. Так что в Москву композитор, скорее всего,  периодически выезжал на гастроли. В ходе которых и мог познакомиться с поэтом Галицким.

(Советским гражданином Ежи Петерсбургский был недолго: невероятнейшим образом ему удалось покинуть СССР незадолго до начала войны. Далее Петерсбургский побывал в Иране, Палестине, Египте, Аргентине, где  посотрудничал с Астором Пьяццоллой. В Польшу композитор возвратился в 1968 году – всеми забытый, хотя в 1936 году Петерсбургский получил «Крест за заслуги» как польский композитор, чья музыка вышла за пределы Польши.)

Но что означает фраза: «Шульженко тогда текст решительно не понравился»? Все помнят как раз шульженковское исполнение этой песни. Дело в том, что канонический «Платочек» появился только в 1942 году. Новые стихи к польской мелодии написал военкор армейской газеты 54-й армии Волховского фронта «В решающий бой» младший политрук Михаил Максимов. В 1942 году после концерта в одной из частей Волховского фронта 22-летний лейтенант Максимов подошел к Клавдии Шульженко, и сказал, что сочинил новые слова на мотив довоенного «Синего платочка». У Максимова и появился «пулеметчик»:

…За них, родных,

Желанных, любимых таких,

Строчит пулеметчик за синий платочек,

Клавдию Шульженко первый вариант «Синего платочка» не устроил.

Что был на плечах дорогих!

Шульженко обещала посмотреть текст и тем же вечером исполнила песню поляка Петерсбургского на слова младшего политрука Максимова.

А в промежутке между двумя «Платочками» родился еще один вариант вальса Ежи Петерсбургского – про «Двадцать второго июня». Хотя песня в студиях не записывалась и по радио не крутилась, она была очень популярна.

До недавнего времени считалось, что этот вариант вальса Петерсбургского материализовался из народа. Потому и значилась песня в каталожных музыкальных изданиях как народная. Однако это не так.

Ее написал Борис Ковынев, советский поэт, уроженец Полтавщины. Аавторству Бориса Ковынева (1903–1970) принадлежат и строки «Авиамарша»: «Ты будешь слышать дробь атак, /И там, где поезд не годится, /Где не пройдет угрюмый танк, /Там пролетит стальная птица» (1927).

Ковыянев в первый день войны сочинил стихотворение «22 июня», которое было опубликовано в боевом листке Юго-Западного фронта.

Газету прочитал красноармеец Н.И. Немчинов, служивший в ансамбле песни и пляски Киевского особого военного округа. Неизвестно, сам ли он обнаружил, что текст Ковынева идеально ложится на музыку «Платочка», или кто другой ему подсказал, но красноармеец Немчинов  эту песню исполнил. В политдонесении Юго-Западного фронта от 29 июня 1941 года сообщается, что Немчинов «исполнил новую песню Е. Петерсбургского “Прощальная”, которую бойцы и командиры встретили с воодушевлением, просили переписать слова, а исполнять ее на позициях они уже будут сами, так как мотив ее им знакомый…»

Ни поэт Ковынев, ни композитор Петерcбургский в тот момент не догадывались, что, оказывается, сочинили новую песню.  Впрочем, наверное, это было уже неважно.

Ведь песня действительно стала народной.

Игорь Шушарин