Кто виноват в «катастрофе 22 июня»?

Мы знаем 22-е июня как Самый Чёрный день календаря – день, когда силы зла затопили землю и грянул Апокалипсис. Согласно коммунистической мифологии, в первые же мгновения войны нацисты одним ударом разбили Красную армию, после чего её остаткам не оставалось ничего иного, как отступать до Москвы и Сталинграда.

Легенда об уничтожающем первом ударе постоянно подкрепляется псевдоисторическими фильмами и печатными опусами, показывающими Жукова, который твердит: «Дорога каждая секунда!», и Сталина, который всё никак не может принять Судьбоносное Решение. Потом немецкие налёты, обстрелы, атаки на «мирно спящую РККА» и, как следствие, тотальный разгром и гибель всего и вся. Публике назойливо внушается: опоздали на час, ну и вот… А не тянул бы товарищ Сталин кота за яйца – глядишь, и прибили б фашистскую нечисть не в 45-м, а куда раньше.

Однако стоит глянуть на карту расположения советских армий, и обнаружится, что утром 22-го июня 1941-го девять десятых всех сил и средств РККА в приграничных округах находились на расстоянии более 30 км от границы. Они были вне досягаемости артиллерии, танков и пехоты Вермахта. А ресурсы Люфтваффе были таковы, что не могли нанести РККА хоть какой ощутимый ущерб. До основных сил РККА немцы – в зависимости от направления удара – добирались два, три, а то и четыре дня.

То есть, в ночь с 21-го на 22-ое июня не было никакой надобности пороть горячку. Пресловутый первый удар не был ни сокрушающим, ни даже ощутимым. С чисто военной точки зрения, 22-го июня вообще ничего существенного не произошло. И времени для приведения армии в состояние полной боеготовности было более чем достаточно.

Тем не менее, говоря о «катастрофе 22-го июня», советская пропаганда говорила неправду лишь отчасти. Катастрофа действительно имела место. Только разразилась она не на полях сражений, а в головах людей, составлявших «новую историческую общность – советский народ». 22-го июня 1941-го в сознании миллионов сталинских рабов родилась надежда, которая и явилась причиной военной катастрофы, поставившей коммунистический режим на край гибели.

Коммунисты насиловали доставшуюся им страну почти четверть века. Они превратили её в гигантский концлагерь, убили миллионы людей, а оставшихся запугали и замордовали до потери инстинкта самосохранения. Они внушили своим рабам, что так будет всегда – подневольный труд, нищета, страх и смерть. Перемены невозможны, надеяться не на что.

Но 22-го июня миллионы рабов почувствовали, что  власть коммунистов со всеми её парткомами, колхозами и гулагами – это не навсегда.

Отсюда —  массовое дезертирство,  массовая сдача в плен и сотрудничество населения с иноземными захватчиками.

О том, что все это не выдумки, свидетельствует хотя бы Приказ Ставки Верховного Главного Командования от 16 августа 1941 г. № 270: «…позорные факты сдачи в плен нашему заклятому врагу свидетельствуют о том, что в рядах Красной Армии… имеются неустойчивые, малодушные, трусливые элементы. И эти трусливые элементы имеются не только среди красноармейцев, но и среди начальствующего состава…»

В связи с этим председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин приказывал:

«командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту.

Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника… драться до последней возможности, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться ему в плен, — уничтожать их всеми средствами, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишить государственного пособия и помощи…»

Что двигало советскими людьми, сдававшимися в плен? Трусость? Недостаток патриотизма? Нет, недостаток воображения.

Людям, хлебнувшим совдеповской жизни под руководством сталинской партии казалось, что ничего хуже быть уже не может. На фоне Сталина нацистские упыри казались людьми, способными избавить от нищеты, голода и животного страха перед всевидящими «органами».

Разумеется, все надежды были обмануты. Социалисты всегда обманывают, и национал-социалисты исключением не стали.

Вместо того, чтобы немедленно сформировать Русскую освободительную армию, они переморили голодом миллионы военнопленных. Вместо того, чтобы дать свободу землепашцам – продолжили их грабить, кое-где даже сохранив колхозы. Вместо создания местного самоуправления понасажали всюду администраторов из числа «проверенных партийцев», смотревших на местных как на животных. И развернули социалистическое соревнование по истреблению мирных жителей.

А по другую сторону фронта население постепенно осознавало, что «освободителей» не будет. Наступление Вермахта замедлилось. Русские дивизии в его составе не появились. К тому же, дядя Сэм взялся помогать товарищу Сталину. Надежда на освобождение исчезала, а после Сталинграда увяла окончательно. И покатилось Красное Колесо на запад…

Советские историки, будучи жертвой собственной идеологии, так и не смогли озвучить причину поражений 41-42 годов. Их постсоветские наследники предпочли вообще не касаться этой темы. Но тема от этого никуда не делась.

В нынешней России верхи и низы играют те же роли, что и 80 лет назад: власть с демонстративным презрением относится к народу,  народ власть ненавидит и лелеет мечту о Свободе. Между управляющими и управляемыми – пропасть. И если кто додумается задействовать дремлющую в русском народе надежду на освобождение, сможет взять страну голыми руками. И трагедия 41-го повторится, но не как фарс, а как ещё одна трагедия.

Максим Трошичев