Про москвичей в Москве и за что они нас не любят

Мне Москва город не чужой. Я два раза ездил туда работать. Первый раз – поднять деньжат. Поднял. Второй раз – сделать карьеру. Не сделал.

При этом Москва мне почти понравилась. Другое дело, что особой взаимности не обнаружилось.

Особенно со стороны людей. Говорят, москвичи – жлобы. Не знаю. Это что понимать под словом «москвич».

Помню, снял я квартиру. Хорошую квартиру. И место хорошее. Снял, так сказать, у лиц кавказской национальности. Живу, разумеется, без регистрации. Кто ж в Москве живет с регистрацией.

Через три дня заявляются менты. С ходу:

– Ваши документы.

Показываю госдумовскую ксиву.

– Все, – говорят, – хорошо.

Явно – вчера из деревни. Никаких прав эта ксива не дает.

– А с чего, – спрашиваю, – вы вообще-то ко мне пришли?

– Соседи навели.

«Вот, – думаю, – суки. Я еще и пошуметь-то не успел. Не бухнул тут ни разу».

То есть москвичи приезжих не любят. По большей части – ненавидят.

Но даже когда снисходят до разговора, то говорят с тобой каким-то отвратительным покровительственно-снисходительным тоном. С легким оттенком иронии.

– Ну и как вы там в своем Петербурге поживаете?

И сразу понимаешь, что никакой жизни в нашей глуши нет и быть не может. И боишься походить на деревенскую бабушку, к которой приехал городской внучек. И тоже спрашивает, как они тут поживают. А бабушка пускается в пространные рассуждения, какая дивная сморода уродилась этим летом. И ты со страху говоришь:

– Да ладно, кое-как. Не Москва, сам понимаешь.

Москвичи приезжих не любят. При этом сами все – приезжие. Мне, например, встретился только один коренной москвич.

Он с тихой грустью рассматривал меня.

—  Насовсем небось приехал?

—  Нет, – говорю, – я Питер люблю.

Он усмехнулся. Посмотрел с недоверием. Помолчал. Снова заговорил:

– Где квартиру собираешься покупать?

Я сначала даже не понял, о чем он. Я закачивал университет. Только что купил себе джинсы за сто пятьдесят долларов и чрезвычайно этим гордился.

– Давай рядом со мной, в Тушине.

Я не очень удачно пошутил про «тушинского вора» – Лжедмитрия II.

Теперь он не понял. Злясь на себя, я стал объяснять.

– Нет, – отвечал коренной москвич, – все равно не понимаю. Это какие-то ваши, питерские расклады.

Думаю, родиться коренным москвичом – уже трагедия. Человека везут из роддома прямиком в московскую квартиру. И жизнь сразу же теряет смысл. Даже не успев обрести.

Женщины? Их все равно уведут ушлые провинциалы.

Деньги? Они отвечают взаимностью только на страстную любовь. А страстно любить деньги не получается. Ведь они нужны, собственно, чтобы купить квартиру в Москве. А если она уже есть, да еще в пределах хотя бы третьего кольца – это вершина. Пик, с которого уже некуда шагнуть, как писал Бродский о Платонове.

Сама Москва, по сути, не город и не деревня, а площадка, на которой заезжие гастролеры борются за место под солнцем. Как Польша в атласах по истории – пятно, которое в разных направлениях пересекают красные и черные стрелочки. Взрослые дяди воюют.

Приезжие снесли московские дворики. Понатыкали идиотских памятников. Забили город машинами. Устроили суету. Оттеснили аборигенов в резервации в Бирюлеве и Южном Бутове.

А еще приезжие прогнали их любимого мэра (Лужкова). Между прочим, коренного москвича.

За что им после этого нас любить.

Глеб Сташков