Путин. Первые впечатления. Честное слово Володи П.

31 декабря 1999 года Борис Ельцин объявил, что уходит и оставляет исполнять обязанности президента Владимира Путина. Через три месяца – 26 марта 2000 года — Путин стал президентом России.

Решили собрать впечатления о том Путине – 20-летней давности. Не только 2000 года. Но и вокруг этой даты. Чтобы посмотреть, кто и что ждал от Владимира Путина, кому каким он тогда казался (начало  — тут).

В начале 2000 года газета «Комар» решила, что нашла ответ на вопрос, какими мотивами руководствуется Путин, в рассказе детского писателя Леонида Пантелеева «Честное слово». И предложила читателям адаптированную к условиям 20-летней давности версию этого рассказа.

 

Честное слово Володи П.

Как-то летом я зашел в Кремль и устроился в садике – я не знаю,  как он называется – около белой церкви. Была у меня с собой интересная книга, я засиделся, зачитался и не заметил, как наступил вечер. Когда в глазах у меня зарябило и читать стало совсем трудно, я захлопнул книгу, поднялся и пошел к выходу.

Вдруг я остановился. Мне послышалось, что где-то в стороне, за кустами, кто-то плачет.

Я свернул на боковую дорожку —  там белел в темноте небольшой каменный домик. А около стены стоял маленький мальчик и, опустив голову, громко и безутешно плакал. В потемках я не сумел как следует разглядеть его лицо. Я только помню, что нос у него был большой и в веснушках, и что штанишки у него были коротенькие и держались не на ремешке, а на таких лямочках, которые перекидываются через плечи и застегиваются где-то на животе.

Я подошел и окликнул его:

— Эй, как тебя зовут мальчик?

Он сразу, как по команде перестал плакать, посмотрел на меня и сказал:

— Володя.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Как это ничего? Тебя кто обидел?

— Никто.

— Так чего ж ты плачешь?

Ему еще трудно было говорить, он еще не проглотил всех слез, еще всхлипывал, икал, шмыгал носом.

— Давай пошли – сказал я ему. – Смотри, уже поздно.

Я хотел взять мальчика за руку. Но мальчик поспешно отдернул руку и сказал.

— Не могу.

— Что не можешь?

— Идти не могу?

— Как? Почему? Что с тобой?

— Ничего, сказал мальчик.

— Ты что – нездоров.

— Нет, — сказал он, — здоров.

— Так почему же ты идти не можешь?

— Ну, что вы – не понимаете? Мы играем.

— Да с кем же ты играешь?

Мальчик промолчал, вздохнул и сказал:

— Не знаю.

Тут я, признаться, подумал, что, наверное, мальчик все-таки болен и что у него голова не в порядке.

— Послушай, — сказал я ему, — что ты говоришь? Как же это так? Играешь и не знаешь – с кем?

— Да, — сказал мальчик. – Не знаю. Я на скамейке сидел. А тут какие-то большие ребята подходят и говорят: «Хочешь с нами играть?» Я говорю: «Хочу, а во что?» — «В выборы». Стали играть, меня привели сюда и сказали, что я должен стоять здесь пока меня не сменят. Я сказал: «Хорошо». Мне сказали: «Дай честное слово, что не уйдешь и не перестанешь поддерживать».

— Ну?

— Ну, я и сказал: «Честное слово».

— Ну и что?

— Ну. И вот. Стою-стою. Поддерживаю-поддерживаю, а они не идут.

— Так, — улыбнулся я. – И давно они тебя сюда поставили?

— Еще светло было.

— Так чего же ты тогда стоишь?

— Я честное слово сказал…

Я уже хотел засмеяться, но потом спохватился и подумал, что смешного тут ничего нет и что мальчик совершенно прав. Если дал честное слово, так надо стоять, что бы ни случилось —  хоть лопни. А игра это или не игра – все равно.

— Вот так история получилась! – сказал я ему. Что же ты делать будешь?

— Не знаю, —  сказал мальчик и опять заплакал.

Мне очень хотелось ему как-нибудь помочь. Но что я мог сделать? Идти искать этих глупых мальчишек, которые взяли с него честное слово, а сами убежали домой? Да где ж их сейчас найдешь… Они уж небось поужинали и спать легли.

А человек стоит и слово держит. В темноте. И голодный небось…

— Ты, наверное, есть хочешь? — спросил я у него.

— Да, — сказал он, — хочу.

— Ну, вот что, — сказал я, подумав, — ты беги домой, поужинай, а я пока за тебя постою тут.

— Да, — сказал мальчик. – А это можно разве?

— Почему же нельзя?

— Не вам же я слово давал. И вы не мой начальник.

Я почесал затылок и сказал:

— Правильно. Ничего не выйдет. Я не могу снять тебя с караула и освободить от слова. Это может сделать только начальник…

И тут мне в голову пришла счастливая мысль. Я подумал, что если освободить мальчика от честного слова, снять его с караула может только начальник, так в чем же дело? Надо, значит, идти искать этого начальника.

Я ничего не сказал мальчику, только сказал: «Подожди минутку» — а сам, не теряя времени побежал к выходу…

Ворота еще не были закрыты. Я стал у ворот и долго поджидал, не пройдет ли мимо какой-нибудь крупный или хотя бы рядовой политик. Но, как  назло, ни один начальник не показывался на улице. И вдруг за углом, на трамвайной остановке я увидел его круглую голову и не очень ладную фигуру. Кажется, еще никогда в жизни я так не радовался, как обрадовался в эту минуту. Сломя голову я побежал  к нему, схватил за руку и закричал:

— Сергей Вадимович! Минуточку! Подождите! Сергей Вадимович!

Он оглянулся и с удивлением на меня посмотрел и сказал:

— В чем дело?

— Видите ли, в чем дело, — сказал я. – Тут в саду, в Кремле стоит мальчик. Он не может уйти, он дал честное слово… Он очень маленький… Он плачет…

Сергей Вадимович захлопал глазами и посмотрел на меня с испугом. Наверное, он тоже подумал, что я болен и что у меня голова не в порядке.

— При чем же тут я? – сказал он.

Но когда я немножко подробнее объяснил ему, в чем дело, он, подумав, сказал:

— Хорошо, идемте.

В темноте мы с трудом отыскали мальчика. Он стоял на том же месте, где я его оставил,  и опять – но на этот раз тихо – плакал. Я окликнул его. Он обрадовался, а я сказал:

— Ну. Вот, я привел начальника.

Увидев командира, мальчик как-то весь выпрямился, вытянулся и стал на несколько сантиметров выше.

— Товарищ караульный, сказал начальник, — я приказываю оставить вверенный вам пост и освобождаю вас от данного вами честного слова.

Мальчик помолчал, посопел носом и сказал:

— А у вас какое звание? Я не вижу, сколько у вас звездочек…

— Я генерал.

— Мы же не в войну играем, а в выборы, — сказал мальчик. — Какая у вас должность?

— Я депутат.

— Это не та должность, — горько сказал мальчик. – Депутат не может отдавать приказы.

Я понял, что мальчик-то прав и бросился обратно, искать настоящего начальника.

Я нашел ее довольно скоро. Один блеск ее шубы говорил о том, что она – настоящая начальница. Я подумал, что это убедит моего мальчика.

— Валентина Ивановна! – остановил ее я. – Там, в саду плачет маленький мальчик. Он дал честное слово какому-то большому мальчишке…

Когда мы пришли в сад было уже совсем темно.

— Володя, — сказал я ему,  —  вот это самый настоящий начальник.

— А вы кто? – спросил мальчик. – У вас какая должность.

— Я заместитель премьера, — сказала Валентина Ивановна. – И я разрешаю тебе идти домой.

Мальчик надолго задумался. А потом сказал огорченно:

— Нет, я не могу. Вы тоже не можете освободить меня от слова.

— А кто может?

Мальчик думал очень долго. А потом сказал:

— Президент.

— Но у нас нет президента.

— Значит никто, — сказал мальчик. И заплакал.

— Не плачь, — сказал я ему. – Скоро у нас будет президент. И он освободит тебя от данного слова.

Мальчик кивнул.

— А тебе не страшно стоять здесь и ждать?

— Я не боюсь, — сказал мальчик.

Я посмотрел на его веснушчатый нос и подумал, что ему действительно нечего бояться. Мальчик, у которого  такая сильная воля и такое крепкое слово, не испугается темноты, не испугается хулиганов, не испугается и более страшных вещей.

А когда он вырастет… Еще не известно, кем он будет, когда он вырастет, но кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек.

Я подумал так, и мне стало очень приятно, что я познакомился с этим мальчиком.

И я еще раз крепко и с удовольствием пожал ему руку.

Леонид Пантелеев, адаптация Сергей Балуев

1941-2000

«Комар». Газета народного удивления. №23. Февраль 2000 г.