Сколько картин на самом деле промокло в Русском музее?

Русский музей признал пострадавшими от протечек только две работы — «Портрет Александра II» Карла Богуслава Рейхерта и икону «Чудеса Богородицы Тихвинской» XVII века. Но, может быть, пострадали не только они.

 

Про повреждения четырехчастной иконы XVII века в ГРМ ничего конкретно не говорят. А про состояние портрета работы Рейхерта версии несколько расходятся:

«Действительно в фонде Русской живописи второй половины XIX века промокла одна из работ — Портрет Александра II. Немного пострадало лаковое покрытие, красочный слой не поврежден. Мы считаем, что состояние удовлетворительное, полотно будет просушено, лак восстановлен, работа опять будет возвращена в фонды», — заявила зам. директора ГРМ Ольга Бабина.

Однако в  статье в газете «Петербургский дневник»  уже сказано о более значительных повреждениях портрета Александра II – о появлении на нем трещин.

В талой воде, очевидно, были кислоты, они разъели и краску, и грунт, вследствие чего красочный слой дал трещины. К тому же, как там указано, холст разбух от воды.

Остается вопрос: только ли эти две  работы пострадали?

В первой статье о протечках в Русском музее  я писал:  «поступило сообщение о том, что в фонде живописи второй половины XIX века — начала XXI века залило валы с живописью, вследствие чего краска уже отлетает от холстов. Возможно, не только отлетает, поскольку в талой воде есть и кислоты, и вообще половина таблицы Менделеева».

Это фонд отдела, которым заведует Владимир Леняшин. О том, что залило фонд этого отдела, зам. директора ГРМ, главный хранитель Ольга Бабина не сказала ни звука, а там, возможно, повреждения очень серьезные. Во всяком случае, есть основания подозревать, что основной удар стихии в виде талой воды пришелся именно на фонд Леняшина, коль скоро ни звука об этом не было сказано ни 12, ни 13 февраля.

Понятно, что Ольга Бабина старается вывести из-под удара директора Русского музея Владимира Гусева, которого я обвинил в халатности, усмотрев в его поведении признаки ст. 293 УК. Поэтому и говорит, что ничего особенного не произошло, все нормально, все ерунда, сейчас скоренько подправим, а о том, что случилось с живописными произведениями в фонде Леняшина и вовсе молчит, отвлекая внимание более легкими музейными катастрофами.

Михаил Золотоносов