Террор для бедных — путь к самодевальвации Кремля

Репрессируя ни в чём не повинных простых смертных — маленьких людей с улицы, тихих сетевых хомячков и т.д. — Кремль не достигает главного: не нагоняет страха и трепета.

 

Вместо этого происходит прямо противоположное — почти всем вдруг начинается резко казаться, что Кремль сам чем-то так страшно напуган, что ему мерещатся угрозы там, где их — что очевидно! — нет даже в самом сильном приближении.

И в итоге масштаб верховной власти стремительно скукоживается, становится сопоставимым с масштабом тех «врагов», которых Кремль сам себе назначил — случайных прохожих, одиноких пикетчиков, безвестных блогеров и просто мирных обитателей Рунета, скромных региональных журналистов и прочих «сирот», равняться с которыми «грозному царю» — совершенно не по чину.

Одно дело — как советовал Ли Куан Ю – «посадить трёх ближайших друзей-коррупционеров» — и тем самым ввергнуть народ в восхищённое оцепенение, и совсем другое — лупцевать со всей дури росгвардейскими дубинками несчастных «холопов» и судить их скорострельными басманно-мещанско-хамовническими судами.

Не думаю, впрочем, что в Кремле всего этого не понимают. Скорее всего, понимают. Но ничего, кроме «террора для бедных», предложить возлюбленным россиянам, увы, не могут. Ибо Путин (впрочем, и слава богу!) — не Иван Грозный и не Сталин, а скорее Екатерина Вторая, которая была вынуждена нравиться «элитам», чтобы не накликать себе на голову дворцовый переворот и не разделить судьбу своего беспечного супруга, который наивно полагал, что может не считаться с «ближним кругом», привыкшим к вольготной сытости.

В общем, Кремль, похоже, угодил в цугцванг: не пугать народ — нельзя, но и пугать его таким днищенским образом — тоже нельзя. А третьего Кремлю (повторюсь, хвала Всевышнему!) похоже, не дано.

Так что — ждём-с. Нет, не 2024 года. А чего-то, возможно, куда более раннего. А именно, того момента, когда раствор отвратности мелочно-репрессивной системы вдруг перенасытится — и в одночасье породит некую новую кристаллизацию-констелляцию а ля дворцовый переворот. За которым последует — как это обычно бывает в таких случаях — грызня за трон и довольно быстрый распад системы на части (возможно, на сей раз — окончательный). Как мог бы сказать по этому случаю Виктор Степанович Черномырдин: «Никогда такого не было, и вот опять!»

Даниил Коцюбинский