55 лет назад, 19 января 1917 года погиб поэт Николай Рубцов.
Некоторым поэтам не везет: их стихотворения могут быть положены на музыку и – всё, пиши пропало! – поэт превращается в «автора текста песен», а сами стихи оказываются заложником другого вида искусства. Так, например, огромная часть стихотворений Есенина уже не воспринимается без проклятой гитары и пальцев, пляшущих в полукруг. И хорошо, если повезет с исполнением и жанром… но Есенин – это шансон, а Бродский – хип-хоп, «низкие» жанры, даже несмотря на Пулитцера, которого получил Кендрик Ламар.
Конечно, есть исключения: поэты, которые могут позволить себе музыку так, чтобы она не сжирала поэзию.
Вертинский: артист, так сказать, полного цикла. Первое, что пришло на ум.
Или не первое: у меня есть минимум два таких соотечественника.
Башлачев – экстракт текстоцентричности русского рока, и, мне кажется, он, в первую очередь, поэт, а не музыкант. Его музыку даже тяжело слушать, а если читать его стихи, то они не превращаются в тексты песен, они остаются стихами. У меня есть об этом заметка, но вообще-то можно прочитать его стихотворения «Тесто» или «Петербургская свадьба», чтобы понять, о чем я.
Николай Рубцов, вологодский поэт. Ему как раз частично не повезло, его поэзию большинство людей знают по песне «Я буду долго гнать велосипед». Вроде бы сам исполнитель возненавидел ее после. Но Рубцов, может быть, самое точное поэтическое отражение Вологодчины. Не Вологды, а именно Вологодчины – забытой русской глуши, которая, несмотря на всю свою природную красоту с белыми березами, зелеными полями и красной клюквой, всегда кажется унылым серым краем, где в крещенские морозы суждено умереть. Рубцов писал «Я умру в крещенские морозы» – и сдержал обещание своего лирического героя.
В чем-то судьбы Башлачева и Рубцова похожи. Они оба известны благодаря музыке (широкой публике точно), они оба умерли раньше, чем надо, и не своей смертью. Они оба остались в тисках своих локальностей. Правда, у Башлачева она находится не на родине, а в Санкт-Петербурге, все-таки ленинградский рок. А вот Рубцов остался заперт на Вологодчине, и, может быть, в горнице его светло…
Дина Тороева
На заставке: бюст Н.М. Рубцова в Череповце. Фото: А. Курашев
