Третья статья немецкого историка Райнера Цительманна из цикла о нынешнем состоянии Германии. Первая – о бюрократии – тут, вторая – об образовании – тут.
BASF на протяжении десятилетий была не только крупнейшей химической компанией Германии, но временами и крупнейшей химической группой в мире. В 2023/2024 годах компания объявила о масштабных программах сокращения расходов и увольнениях персонала в Германии, одновременно инвестируя миллиарды в новые заводы в Китае.
BASF объясняет это решение высокими ценами на энергоносители в Германии и снижением конкурентоспособности Европы. В феврале 2024 года BASF заявила, что к концу 2026 года ей необходимо будет сэкономить дополнительно один миллиард евро в год только на своем заводе в Людвигсхафене; в качестве причин были прямо указаны высокие затраты на энергоносители, слабый спрос и чрезмерные производственные издержки в Германии.
В то же время BASF инвестирует до десяти миллиардов евро в свой новый производственный комплекс в Чжаньцзяне. Сегодня многие рассматривают этот случай как символ того, что высокие затраты на энергию и растущая бюрократия ослабляют Германию как промышленную площадку и побуждают крупные компании переносить инвестиции в Азию.
Экономический рост в Германии стагнирует уже семь лет, и одной из причин этого стал резкий рост цен на энергоносители. В своей книге «Absturz. So retten wir Deutschland» («Крах: как мы можем спасти Германию») экономист Даниэль Штельтер пишет, что, согласно опросу, 63% промышленных компаний опасаются за свою конкурентоспособность. Среди энергоемких промышленных компаний этот показатель еще выше. Из крупных энергоемких компаний с численностью персонала более 500 человек 2/3 сейчас планируют переезд.
Война на Украине сыграла свою роль, но кризис начался задолго до нее. Он был спровоцирован так называемым «энергетическим переходом», который начался при Ангеле Меркель и был продолжен Робертом Хабеком, занимавшим в то время пост министра экономики от партии «Зеленых». По сути, речь идет о преобразовании энергетического сектора Германии из рыночного в плановый, управляемый политической идеологией.
«Немецкая программа энергетического перехода реализуется без учета затрат», — пишет экономист Штельтер. В ответ на прямой запрос министерство экономики во главе с Робертом Хабеком заявляло, что нет «ни смысла, ни необходимости» оценивать стоимость энергетического перехода.
Штельтер считает, что на «энергетический переход» уже потрачено около 500 миллиардов евро. По расчетам, после завершения трансформации общая сумма затрат составит от 4,8 до 5,4 триллионов евро. «Я осмелюсь сделать твердое предсказание, — пишет Штельтер, — что этой трансформации не произойдет — по той простой причине, что немецкая экономика ее не переживет».
На возражения критиков, что Германия производит лишь 1,6% мировых выбросов CO2 (Китай дает 30%!), сторонники энергетического перехода всегда отвечают, что Германия служит образцом для подражания и что другие страны последуют ее примеру. Катарина Дрёге, председатель парламентской фракции Партии Зеленых в Бундестаге, в интервью назвала немецкую энергетическую политику образцом международного успеха. «Наш энергетический переход здесь, в Германии, копируется во всем мире», — сказала Дрёге.
Это утверждение абсурдно. Штельтер возражает: «С нашей программой энергетического перехода мы не являемся образцом для подражания во всем мире. Политики должны наконец признать, что последние 25 лет они вели нас по неверному пути, и они должны инициировать фундаментальное изменение курса».
Однако и при правительстве Мерца этого не происходит. Оно продолжает программу энергетического перехода. Разногласия между ХДС, с одной стороны, и «Зелеными», с другой, заключаются лишь в том, следует ли двигаться по этому пути несколько медленнее, как хочет ХДС, или даже быстрее, как хотят «Зеленые».
Достиг ли «Энергетический переход» того, что от него ожидали? Нет. По словам Штельтера, Германия сейчас занимает 3 место по выбросам CO2 на душу населения среди самых густонаселенных стран Европы после Польши и Чехии. В 2000 году Германия находилась на 7 месте (подушевые выбросы были относительно ниже!). Одна из причин заключается в том, что тогда атомная энергетика еще играла важную роль. Сегодня все атомные электростанции остановлены; некоторые даже разрушены, чтобы никому не пришла в голову идея их повторного запуска.
Вместо атомной энергии политики делают ставку на так называемую «водородную экономику». Все энергоносители должен заменить «зеленый водород», например, в сталелитейном производстве. «Зеленая сталь» означает, что она производится с использованием водорода, а не коксующегося угля, чтобы избежать выбросов CO2. В Германии это гигантский проект, требующий субсидирования, и не имеющий реалистичной экономической основы, поскольку он потребует огромных объемов дешевой электроэнергии — которой нет именно из-за энергетического перехода и высоких цен на энергоносители. В результате получается чрезвычайно дорогая сталь, которая не может конкурировать на мировом рынке и должна субсидироваться государством на миллиарды евро.
Экономист Штельтер видит в таких планах свидетельство идеологического тупика: «Тот факт, что немецкие политики цепляются за эти иллюзии, несмотря на огромные затраты, значительные технические трудности и тот факт, что экономика уже находится в упадке, подчеркивает их безоговорочное стремление придерживаться выбранного пути, независимо от его сомнительной полезности… В энергетике существует непосредственная опасность, и без экстренного торможения и изменениея курса предотвратить крах Германии невозможно». Другие известные экономисты, такие как бывший президент института ifo профессор Ханс-Вернер Синн и профессор Штефан Коотс из Кильского института мировой экономики, придерживаются аналогичной точки зрения.
Разруха в головах в Германии очевидна из того факта, что голоса Штельтера, Синна и Коотса звучат на общественном телевидении гораздо реже, чем идеологов вроде Ульрики Херрманн, автора бестселлера «Конец капитализма» («Das Ende des Kapitalismus»). В своей книге она призывает заменить капитализм плановой экономикой.
Антикапиталистические мечты Херрманн таковы: больше не будет авиарейсов и частных автомобилей. Правительство будет решать, как людям разрешено жить — например, не будет частных домов и дач. Новое строительство будет запрещено, поскольку оно вредит климату; вместо этого существующее жилое пространство будет «справедливо» перераспределено. Государство будет решать, сколько места может занимать каждый человек. Потребление мяса, по словам Херрмана, будет разрешено только в качестве исключения, поскольку производство мяса вредит климату. В более общем плане, людям больше не будет разрешено есть так много. 2500 килокалорий в день будет достаточно, утверждает Херрман: 500 граммов фруктов и овощей, 232 грамма цельнозерновых злаков или риса, 13 граммов яиц, 7 граммов свинины и так далее. «На первый взгляд, это меню может показаться немного скудным, но немцы были бы намного здоровее, если бы изменили свои пищевые привычки», — уверяет нас критик капитализма. А поскольку люди были бы равны, они были бы и счастливы: «Нормирование звучит неприятно. Но, возможно, жизнь была бы даже радостнее, чем сегодня, потому что справедливость делает людей счастливыми».
Райнер Цительманн
Р. Цительманн – немецкий историк и социолог, апологет рыночной экономики, автор книги «Прощание с бедностью» и романа «2075 год».
Права на русский перевод статьи принадлежат НКО Фонд Айн Рэнд.
