Специалиста по древним русским иконам Ирину Шалину журнал «Город 812» наградил дипломом «За неоценимый вклад в спасение Петербурга».
Первое вручение градозащитной премии журнала прошло в конце мая в музее-квартире Айн Рэнд. Отчет о награждении – тут.
Ирина Шалина, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Русского музея, эксперт по культурным ценностям Министерства культуры РФ, рассказала о ситуации с желаниями РПЦ получить все ценнейшие иконы из музейных коллекций.
- Ирина Шалина. Фото: Марина Большакова
– В наших музеях хранятся бесценные мировые сокровища, которые тоже в последнее время сильно страдают. И их тоже надо защищать.
Совсем недавно произошла передача Русской православной церкви из Третьяковской галереи самой древней иконы, которая находится на территории России, – «Богоматери Владимирской». Все музейщики полагали, что до этого не дойдет. Потому что она хранилась в Третьяковской галерее в замечательных условиях – в церкви Николы в Толмачах, которая стала филиалом музея. Священник этого храма, совершенно замечательный батюшка, является научным сотрудником отдела древнерусского искусства Третьяковкой галереи. И многие сотрудники Третьяковской галереи – члены прихода этой церкви. И вся эта связка, как нам всем думалось, должна была защитить икону от посягательств РПЦ.
Тем не менее, это случилось, «Богоматерь Владимирскую» передали церкви. И вторую икону – «Богоматерь Донскую» – тоже. А до этого РПЦ передали «Троицу» Рублева. То есть все наши главные иконы были изъяты из музейного хранения. Чем это грозит?
В экспозиции Третьяковской галереи ежемесячно их посещал миллион зрителей. В православном храме такое количество зрителей невозможно, фактически закрывается возможность посмотреть на икону людям не православной конфессии.
Может ли церковь обеспечить сохранность икон? В 1990-х годах икону «Богоматерь Боголюбская» передали из музея в Успенский собор Княгинина монастыря, это во Владимире. По требованию музея для иконы сделали климатическую витрину. Но в какой-то момент она перестала работать, и плесень просто съела икону. Когда это обнаружили, было уже поздно, живопись осыпалась. То есть можно сказать, что мы утратили этот памятник.
Давайте я напомню историю, с чего все началось? Это важный момент. В 2009 году некий господин Шмаков, который является владельцем элитного поселка Княжье озеро под Москвой, попросил из Русского музея на несколько месяцев на выставку икону Торопецкой Богоматери XIV века. Мы, естественно, были против. Писали письма, даже ездили на поклон к патриарху, чтоб только этого не случилось, а глубоко верующий человек перед ученым советом клялся, что через несколько месяцев икона вернется в Русский музей. Это был 2009 год, прошло 17 лет. Икона просто вычеркнута из инвентаря Русского музея и до сих пор находится в каком-то новом элитном поселке, к которому не имеет никакого отношения.
Все время идет разговор, что надо вернуть религиозное имущество церкви. Что икона как священный предмет должна находиться в храме. Церковь нас обвиняет в том, что музеи хранят награбленное.
Но это не награбленное, это музейщики спасли иконы, когда в 1920-х годах имущество монастырей и церквей национализировали, когда серебряные раки и оклады шли на переплавку, что-то продавалось за рубеж, а иконы просто сжигали. Это музейщики, рискуя и утратой должностей, и жизнью, спасали иконы и тайно перевозили их в музеи. Когда иконы поступали в музеи, они находились в ужасном состоянии, их буквально по крохам собирали.
Еще важный момент – РПЦ говорит: верните нам собственность, а чья это собственность? Эти иконы находились в конкретных монастырях и конкретных храмах, которых уже нет на свете, в частных молитвенных домах, иконы писались на чьи-то личные деньги…
В Русском музее хранится около 5000 икон. Это, по моим представлениям, собрание двух монастырей. То есть это верхушка айсберга, это то, что чудом сохранилось после татарского нашествия, многочисленных войн и, наконец, 1917 года и 1920-х, когда был уничтожено практически все.
Знаете, в XIX веке древние иконы вообще не пользовались никакой популярностью у Русской Православной церкви. Почему? Потому что они были все черные, там ничего не было видно.
Да, потом появились частные коллекции, из которых вырос, в частности, Русский музей. Появились епархиальные музеи, которые были основаны церковью. И митрополиты всех епархий заставляли священников отдавать ветхие, древние вещи в эти музеи. Но тогда в этом социальном слое был другой уровень образованности. А сейчас наступило благочестие XXI века.
Договориться с РПЦ нам, музейщикам, совершенно невозможно, потому что у нас разные функционалы. Музеи существуют, чтобы изучать и наблюдать, что происходит с памятниками, а у церкви другие задачи, церковь иконы использует, у них нет реставраторов, у них нет технологов, биологов, химиков. Там нет ничего…
Фото на заставке: Александр Беленький
