Для любого спортсмена важен, прежде всего, характер, считает многократный призер абсолютного первенства Санкт-Петербурга среди ветеранов Андрей Воронин. О том, как изменилась система подготовки спортсменов, об ошибках родителей при выборе секций для ребенка, почему мужчине нужно ходить в спортзал после пятидесяти и можно ли спортсменов считать недалекими, он рассказал в интервью «Городу 812».
.
– Андрей Викторович, как получилось, что вы стали профессионально заниматься спортом?
– В советское время была такая система: тренеры из спортивных обществ ходили по школам и отбирали талантливых детей. В первом классе, на уроке физкультуры, меня отобрал тренер по спортивной гимнастике Алексей Петрович Юхарев, причем, одного из всего класса. Так, можно сказать, началась моя профессиональная деятельность в спорте.
Надо отметить, что сейчас такой системы отбора уже нет. Родители приводят своих детей в детско-юношеские спортивные школы и буквально навязывают ребенку свой выбор, который чаще всего основан на принципе «это модно» или «я так хочу». То есть никто не смотрит, какие навыки у детей, что в них заложено генетически. А на самом деле все просто: нужно, как в начальной школе, распределять навыки на гуманитарные или точные науки. Тренер должен определить начальную подготовку для ребенка, чтобы в течение года понять, что у него получится и не стоит ли поменять специализацию.
Справка: Андрей Воронин – мастер спорта СССР, мастер спорта России, многократный чемпион России среди ветеранов в классическом жиме лежа, действующий рекордсмен Санкт-Петербурга в классическом жиме лежа, многократный абсолютного первенства Санкт-Петербурга среди ветеранов.
.
– Так было и у вас?
– Юхарев тренировал меня всего лишь год, а потом передал как эстафетную палочку другому тренеру, который занимался более взрослыми детьми. Я ценю Алексея Петровича за то, что сумел разглядеть во мне потенциал. Он всегда гордился мной. «Наверное, ты и есть то самое большое открытие, которое я сделал», – сказал мне он однажды много лет спустя.
Мы жили тогда на Театральной площади, а рядом, на бульваре Профсоюзов (ныне Конногвардейском), было профсоюзное спортивное общество «Труд». До одиннадцати лет я занимался там, а с шестого класса, по результатам сборной города, меня отобрали для учебы в школе-интернате Олимпийского резерва. В одиннадцатом классе мне было присвоено звание «мастер спорта».
В то время там тренировалась вся молодежная сборная Советского Союза. Например, среди них были такие великие спортсмены, как Юлия Богданова, Александр Дитятин, биатлонист Дмитрий Васильев.
– Кто из них был для вам примером?
– Наверное, Дитятин, многократный олимпийский чемпион. У него была моя специализация, и он был выпускником нашей школы-интерната.
– Что сейчас с этой школой? Сохранились ли в ней традиции?
– Про методику обучения ничего не могу сказать, но известно, что возглавляет ее олимпийская чемпионка по легкой атлетике Наталья Антюх. Теперь школа называется училище олимпийского резерва N1. Там тоже есть талантливые дети, и сохранились традиции воспитания спортсменов в духе достижения высоких результатов и побед.
Мы не только учились и жили в интернате, у нас было по две-три тренировки в день. Вообще жизнь была очень насыщенная – сборы, поездки на соревнования. Было тяжело, но то, что дала нам школа, осталось на всю жизнь.
– Тяжело было в чем?
– Представьте себе: начиная с шестого класса подъем был в шесть утра, и каждый день две-три тренировки – плавание, спортивная гимнастика, легкая атлетика. Плюс еще обычные уроки – математика, физика, русский язык, все, как в обычной школе. Вечером давалось время на самоподготовку. Отбой в десять вечера, а в шесть утра снова вставать… Сил почти никаких не было.
Каждые полгода мы сдавали отчет, и по нашим спортивным результатам преподаватели смотрели: достойны ли мы дальше учиться в интернате.
– Можно сказать, что именно школе вас учили понимать свое тело и свои возможности?
– Нет, мы понимали это сами, когда случались травмы. Тогда мы учились слышать и понимать себя. Здесь есть тонкая грань, она в каждой специализации своя, и это должно быть в связке с тренером, который доводит до учеников такие вещи. На самом деле, это сложная тема, и таких людей в спорте очень мало.
– Из тех, с кем вы учились, многие добились признания в спорте?
– Биатлонист Васильев стал олимпийским чемпионом. Трынденков – бронзовым призером Олимпиады по легкой атлетике.
Многих уже и не помню. На юбилеи интерната с каждым годом все меньше приезжает людей – его выпускники разъехались по всему миру. Этот интернат был основан в 1971 году, и был первым не только в Ленинграде, во всем мире ничего подобного не было. Сейчас наш опыт, к слову, переняли в Китае.
– Как, по-вашему, что сегодня делается в городе для развития спорта?
– Насколько знаю из общения со своими однокашниками, в институте имени Лесгафта проблема одна – финансирование профессионального спорта, который дает результаты.
– Преподавательский состав в институте изменился?
– Это был стержень, на котором держалась советская школа. Сегодня преподают, в основном, молодые – тридцати- или сорокалетние. Я не могу сказать, какой у них уровень, знаю лишь, что у них совершенно другой подход, но тренировок стало меньше.
– А кто приходит учиться?
– В отличие от советского времени, сегодня большинство поступает в «Лесгафта» от безысходности: не поступил где-то, ничего, подает документы в институт физкультуры, все равно возьмут! Они даже малейшего представления не имеют, что такое спорт. Раньше без звания мастера или кандидата в мастера спорта невозможно было поступить на тренерский факультет. Сейчас – нет проблем!
Понимаю, надо готовить и менеджеров, и экономистов, но я вспоминаю, как учились мы – я был как рыба в воде, и бежал в институт, потому что там было интересно. Я закреплял знания и умения, которым отдал одиннадцать лет на помосте.
– А сейчас получается уровень физкультуры, не более?
– В институт приходят посторонние люди, физкультурники какие-то, которые хотят быть фитнес-тренерами. А какой из него тренер может получиться, если он не знает азов? Максимум, что выйдет из такого, – преподаватель по физкультуре.
– Сейчас очень распространено, когда набирают на курсы тренеров по фитнесу, и готовят их от силы месяца три. Как вы думаете, за такой срок можно научить человека понимать тело и тренировать других?
– За такой короткий срок научить человека невозможно. Прежде, чем поступить в институт, я уже выступал на соревнованиях с одиннадцати ле, и имел звание «мастер спорта».
– В институте вы изучали анатомию и физиологию?
– Не только это, было множество предметов, начиная с истории спорта и заканчивая биохимией. В качестве наглядных пособий у нас был высококлассный музей анатомии. Каждый преподаватель был бывшим спортсменом. Сейчас их где взять? В девяностые столько специалистов уехало из страны…
– Вы уже сказали, что сегодня родители записывают детей в различные спортивные секции в основном за деньги. Как вы думаете, всё ли решают в таких случаях финансовые возможности?
– Толк может быть только в том случае, если ребенку будет уделяться достаточно времени. Это может быть только в детско-юношеской спортивной школе, где есть более или менее сформированный тренерский состав, имеющий высшее образование. Такие профессионалы понимают, что работают на результат, с них это спрашивают не только в РОНО, но и в спорткомитете.
А за деньги – это немножко другая тема.
– Какая?
– За деньги – это не результат, а времяпровождение.
– Как сложилась ваша спортивная судьба после окончания школы?
– Поступил в «Лесгафта», на тренерский факультет, закончил его с отличием. Отслужил в армии, и уже после нее, поскольку еще в институте получил серьезную травму, стал заниматься силовыми единоборствами. Так было проще уйти от болячек, которые заработал.
– Переживали, что спортивная гимнастика осталась в прошлом?
– Нет. Начались девяностые годы, спорт тогда вообще никому не нужен был, тренерам тем более. Все мои однокашники разъехались тогда по миру. Сейчас, правда, некоторые возвращаются, но не могут найти себя, настолько у нас всё изменилось.
– Вас не смущает, что спорт стал коммерческим?
– Время изменилось, но я со своими спортсменами за деньги не работаю. Мне важнее результат. За последние годы я выпустил около десяти мастеров спорта и столько же кандидатов в мастера. Как правило, это офицеры силовых структур, у которых есть интерес к профессиональному спорту. Для них спортивное звание – одна из государственных наград, которые они могут с гордостью носить на груди.
– У вас своя система подготовки?
– Надо сказать, что тут большую роль играет естественный отбор. Сначала все проходят тесты в тренировочном процессе, он может длиться месяц или два. Только после этого я определяю: есть ли у спортсмена характер. Если нет, то, как бы он ни был талантлив, результата может не быть.
– И в чем должен заключаться характер?
– В упорстве достижения поставленных целей.
– А выносливость?
– Нет. Ее можно развивать физиологически. Характер дается чем-то другим. Он или есть, или его нет, его невозможно развить.
– Ваши ученики участвуют в соревнованиях?
– Конечно. Начиная от городского первенства до международных и всероссийских турниров.
– Есть такие, кем гордитесь?
– Я всеми своими учениками горжусь, потому что каждый из них индивидуален. Они добились результатов не только в спорте, но и на службе. Например, Руслан Зайкин, майор внутренней службы МЧС. Он не просто стал развиваться, а получил звание мастера спорта по пожарно-спасательному спорту. Кроме этого, он защитил диссертацию, стал кандидатом технических наук. Могу еще назвать Алексея Ушакова, майора морской пехоты, мастера спорта по пауэрлифтингу. Сейчас он защищает родину на СВО.
Многие до сих пор выступают на соревнованиях, защищают честь клуба и города. Мне за них не стыдно, а им не стыдно за меня. Тем более, со многими мы выступали вместе.
– Говорят, что спорт сродни наркотикам в хорошем смысле. Это правда?
– Правда, конечно. Когда спортсмен выступает, показывает, что он сильнейший, то бывает неповторимый скачок адреналина. Вообще, быть сильнейшим среди сильнейших – это же круто!
– Сколько дней в неделю должно быть тренировок?
– Мои ученики знают, что всё зависит от цели и задачи. Если идет подготовительный процесс, то минимально в неделю должно быть четыре-пять тренировок. В межсезонье достаточно трех. Освобождение от тренировки, как говорят великие спортсмены, может дать только смерть.
Спортсмен должен прийти на тренировку в любом состоянии, и уже в зале можно определить по состоянию, чем он будет заниматься.
– Про плюсы в спорте все понятно. А какие есть минусы?
– Они есть и в обычной жизни, не только в спорте.
Кому-то может показаться, что человек тратит в спортзале свое личное время на непонятные цели и задачи, но я лично не вижу в этом минусов. Могут быть травмы, но тренировочный процесс от них не останавливается, если человек начинает правильно распределять нагрузки.
Чем ближе к соревнованиям, тем больше нагрузок, а также ограничений в еде, но это уже проверка на выносливость и характер. Надо сказать, что эту проверку не каждый вынесет. Выпендриваться в зале перед обывателями или девушками это одно, и совсем другое – выйти на помост вместе с сильнейшими, и проявить себя. Настоящий спортсмен не может быть вторым или третьим, он всегда хочет быть первым.
– Но бывают же и последние…
– Бывают. Мои спортсмены стремятся быть первыми. Поэтому они всегда в тройке победителей на соревнованиях.
– Не знаю, насколько здесь уместен философский вопрос, но это же не может продолжаться бесконечно. А дальше что?
– Понятно, что не может, многим физиология уже не позволит. Но, знаете, мастера спорта по пауэрлифтингу я выполнил, когда мне было пятьдесят два года. Причем получал его вместе со своими учениками.
– Сегодня ходите в спортзал для поддержки формы?
– Я прихожу мотивировать своих учеников и ищу самородков, в другом месте их не найдешь.
На самом деле, я чувствую себя без спорта плохо. Если не получаю нагрузку, то чувствую себя больным человеком.
– Чем вы еще занимаетесь?
– Спорт – не основной вид моей деятельности, но я считаю его своим призванием. В обычной жизни занимаюсь экономической безопасностью.
– Есть какое-то правило, которому вас научили в интернате, и вы его соблюдаете до сих пор?
– Внутренняя дисциплина, постановка правильных задач и распределение нагрузки. Это то, чему меня научили в советской школе, и что использую до сих пор. Этому же учу и своих учеников, а они – своих. Преемственность – мое достижение. Это же круто! Часто задавал себе вопрос: «Что я могу сделать лучше, чем другие?». Какое-то время у меня не было ответа, теперь есть.
– Вы про учеников?
– И про их учеников, которых они выводят на помост. Значит, то, чему я учу, работает, хотя никогда не задумывался над этим, просто делал, потому что знаю, что умею это лучше других.
– Как вы относитесь к допингу в спорте?
– Категорически против. Молодежь зачастую пользуются ими без знания о последствиях, делая инвалидами не только себя, но и других. Я против того, чтобы к спорту допускали людей без образования по физической культуре и работе с людьми.
Сейчас же все хотят быстрого результата, ничего при этом не делая, поэтому и ищут лазейки, думая, что допинг им поможет. А в результате люди могут остаться инвалидами.
– Как вы думаете, почему считается, что спортсмены недалекие люди?
– Я считаю, что это не так. Все люди разные. А что, среди обывателей таких нет? Недалеких хватает везде.
Считается, что спортсмены все свое время тратят на спорт, и с ними не о чем говорить. Но это не так. Среди них много образованных людей. У меня есть ученики – кандидаты технических наук. Как можно сказать про них, что они недалекие?
– Как относитесь к ровесникам, которые, мягко говоря, не следят за собой?
– Распуститься и найти отговорки легко, а ходить в зал и держать себя в форме – это не просто труд, как мне кажется, это подвиг.
– И какую мотивацию можете предложить тем, кому, как говорят сегодня, пятьдесят плюс?
– Например, в пятьдесят выглядеть и чувствовать себя на тридцать пять. Это не мотивация?
Андрей Морозов
