Разговорился с моей замечательной американской студенткой Elise Schlecht о наступлении американской эры воинственных феминитивов в России – об авторках, блогерках, режиссёрках, директорках и прочих прекрасных дамках. Элиса в ответ только посмеялась, сказав, что российские феминистки опять отстают от американских, которые уже вовсю борются не за, а против феминитивов, «унижающих женское достоинство». И требуют их запретить.
Великий Новгород был республикой. Вече – не совсем демократия, как нынче в лучших уделах Европы, но индивидуальных свобод на душу городского населения там точно выпадало больше, чем в Московском царстве. До тех пор, пока московские “братья” не установили в Новгороде свои порядки на правах победителя.
Думали ли мы, старики-хиппи-рокеры, что доживём до того времени-перевёртыша, когда в авторитарно-самодержавной России можно будет публично высказывать практически любое мнение с минимальным риском ареста и посадки, а в либерально-демократических США – практически никакое за пределами тоталитарного левого мейнстрима – без риска буллинга, шейминга и кэнсилинга, сиречь травли и социально-сетевого бойкота?
Мечта о светлом завтра – на земле или на небе, не суть – то, без чего не могут нормально жить и прорастать в будущее ни человек, ни общество, ни культура. Даже если все люди накормлены и материально упакованы. Сегодня в мире такой мечты – институционально нет. Мир помешался на институциональном страхе потерять то, что есть,…
В связи с принятыми соглашениями зафиксировать стоимость ряда продуктов на определённом уровне, да и вообще при любых попытках, что-либо зафиксировать, я вспомнила как на съёмках фильма «Последняя дорога» (режиссёра Л. Менакера) был зафиксирован деревянный штакетник вокруг «Медного всадника».