Не стало петербургского коллекционера, мецената Николая Благодатова
В Петербурге трудно вспомнить открытие выставки, на котором не было Николая Благодатова. Он не стремился быть в центре внимания, не произносил обязательных речей, не позировал фотографам — но его присутствие было почти обязательной частью художественного ритуала. Галерея, музей, мастерская, камерный проект — он приходил везде.
Начав свой путь в андерграунде петербургского изобразительного искусства с знаменитой выставки, открытой в 1974 в ДК Газа, где ему, как и остальным посетителям, пришлось отстоять в очереди шесть часов, Благодатов затем вошел в ближний круг художников. Спокойно, внимательно, без суеты. После 75-го начались массовые отъезда мастеров. Но власти просто так не отпускали за границу: нужно было еще и заплатить государству за вывоз картин. Многие приходили к Благодатову и отдавали картины пачками, – как их вывозить-то было? Так начиналась его знаменитая коллекция размером с две комнаты 10 и17 квадратных метров в маленькой квартире в Ленинграде.
И уже через пару лет без внимания Благодатова было не представить ни одного значимого открытия выставок.
И если его не было — это замечали.
Инженер в мире искусства
По образованию Николай был инженером. И это не биографическая деталь, а ключ к пониманию его характера. Обязательность, пунктуальность, почти математическая точность мышления — качества, которые редко связывают с художественной средой, — определяли его стиль жизни.
Он умел анализировать, систематизировать, сопоставлять. Мог рассуждать о композиции, как о конструкции. Видел структуру там, где другие видели только эмоцию. Но в этом рациональном каркасе не было сухости.
Контраст: расчет и бессребреничество
Его математический склад ума удивительно контрастировал с бессребреничеством и подлинным альтруизмом. Никогда не коллекционировал ради статуса. Не выстраивал капитализацию имени. Не превращал искусство в инвестиционный портфель.
Он поддерживал художников — покупал работы, приходил на выставки, приводил друзей. Делал это естественно, без жеста благотворителя. Для него это было нормой: если считаешь важным — поддержи.
Коллекционер без пафоса
О коллекционировании он говорил просто. Важно понимать, что и зачем ты собираешь. Можно — то, что нравится. Можно — то, что считаешь нужным сохранить. Можно — из чистого коллекционерского «зуда», когда охотишься за одной темой и всё остальное перестает существовать.
В этой логике чувствовалась инженерная последовательность — но в основе всегда было личное чувство. Он радовался, когда другие разделяли его вкус. Если друзья приходили, смотрели и говорили: «Да, это действительно прекрасно», — это значило для него больше любых рыночных оценок.
Пирамида и «диверсия»
В Перми не так давно с легкой руки куратора Петра Белого построили посреди города пирамиду. Внутри сделали квартиру Николая 1970-х — с ковром, трельяжем, старым диваном. На стенах — около ста работ из его коллекции. Без подписей, без музейных этикеток: как будто это частное пространство.
Николай хотел показать художников, но получилась шикарная инсталляция, принимавшая 600 посетителей в день. Благодатов, увидев отсутствие подписей к картинам, не стал спорить. Просто положил список авторов и пронумеровал работы карандашом на обоях — чтобы внимательные могли разобраться. Тихая «диверсия», абсолютно в его духе: восстановить порядок без шума.
На выставку ходили сотни людей в день. Книгу отзывов он потом забрал с собой. Говорил, что открывает ее, когда бывает тяжело.
Алексей Шолохов
