Это письменное обещание появилось после публикации двух моих статей о стагнации в Российской национальной библиотеке и двух моих жалоб на имя министра культуры РФ О.Б.Любимовой.
.
Первая статья «В Российской национальной библиотеке появился новый руководитель. Это младший сержант полиции Максимова» появилась на сайте журнала «Город 812» 26 января 2026 г. (см. тут), в ней было рассказано о том, что упомянутый сотрудник полиции 26 января 2026 г. не пропустила меня в главное здание РНБ с фотоаппаратом CANON 100D с объективом EF-S 18 – 55 mm. Причина – незнание Максимовой «Правил пользования Федеральным государственным бюджетным учреждением “Российская национальная библиотека”» (далее – Правила), которые были утверждены 24 сентября 2017 г. и согласованы директором Департамента науки и образования Министерства культуры РФ. А следствием незнания Правил явилось их грубое нарушение.
По факту нарушения я написал жалобу министру культуры, после чего получил ответ. Сухорукова Е.Г., заместитель директора Департамента региональной политики, образования и проектного управления МК РФ, переслала мне письмо от 29.01.2026, которое ей направил гендиректор РНБ Д.О.Цыпкин. Я это письмо, естественно, опубликовал в качестве приложения ко второй статье «Куда глупость ни ступит, там и есть ее территория: Размышления после ознакомления с ответом генерального директора РНБ», опубликованной на сайте журнала «Город 812» 6 февраля 2026 г. (см. тут) и констатировал – на основе анализа письма гендиректора, что вина Цыпкина заключалась в том, что он не позаботился о том, чтобы постовые Росгвардии, несущие службу на КПП главного здания РНБ, знали Правила и были в состоянии ими грамотно пользоваться.
А чтобы свою очевидную вину скрыть, Цыпкин заявил, что младший сержант Максимова правильно меня не пустила, потому что вносить в РНБ можно только фотоаппарат – цитирую – «без вспышки, без съемного объектива, без штатива». Видимо, как и всякого бюрократа, Цыпкина корежит и колбасит, когда в Правилах он доходит до прав пользователей. Что еще за права?
Ну, без штатива внести фотоаппарат нетрудно, а вот без вспышки и съемного объектива уже невозможно, потому что в современных, 2026 года, магазинах уже просто не купить фотоаппараты без вспышки – их давно нет! Также не купить фотоаппарат без съемного объектива. Все это я узнал в магазине DNS.
А вот гендиректор Цыпкин этого не подозревал и потому утверждал в своем письме в министерство ахинею. Поразмышляв над письмом Цыпкина, я, естественно, удивился, что человек со столь низким интеллектуальным уровнем является гендиректором РНБ и на этой должности странным образом устраивает Министерство культуры.
После чего я написал вторую жалобу на имя министра культуры О.Б.Любимовой, в которой прямо обвинил Цыпкина в непонимании очевидных вещей, в незнании современных технических реалий, в стагнации РНБ и обосновал необходимость внесения изменений в Правила, которые Священным Писанием не являются и безнадежно устарели в части пункта 3.1.14.
Причем обосновать свою точку зрения я постарался таким образом, чтобы даже г-жа Сухорукова, к которой мои жалобы на имя министра культуры фатально попадают, поняла, что переслала мне абсурдный ответ Цыпкина, который и пересылать-то злому журналисту Золотоносову не следовало, поскольку письмо Цыпкина компрометирует и его самого, и назначившего его на должность министерство, и саму Сухорукову, которая, видимо, не сообразила, что ответ Цыпкина доказывает его некомпетентность. Ибо если руководитель не понимает столь элементарной вещи, как устройство современного фотоаппарата, упомянутого в п. 3.1.14 Правил, и доказывает, что использовать можно только такие фотоаппараты, которые уже не продаются, то как он может руководить такой сложной организацией как РНБ, где проблемы в основном гораздо более сложные.
Но в этом-то и беда! Примеров того, что как руководитель Цыпкин, по моему мнению, не справляется с задачами, стоящими сегодня перед РНБ, и не соответствует занимаемой должности, я могу привести множество. Часть из этих проблем, годами не решаемых в стагнирующей РНБ, я скороговоркой перечислил в статье «Куда глупость ни ступит, там и есть ее территория». Но вот еще одна – ей богу, самая элементарная.
При Гронском, предыдущем гендиректоре РНБ, который думал о чем угодно, но только не о развитии РНБ как национальной и научной библиотеки, все время выдумывали поводы, чтобы потратить бюджетные деньги. Одной из таких бессмысленных, но для кого-то (я даже знаю, для кого поименно) выгодной операцией было перемещение карточного ГАК (генерального алфавитного каталога) из удобного места в Косой галерее в абсолютно неудобное для всех, прежде всего, для сотрудников РНБ, место. Проще говоря, «куда Макар телят не гонял». С одновременным заказом нового каталожного оборудования, что привело к громкому скандалу, о котором я подробно писал.
Итак, ГАК перетащили, старинное библиотечное оборудование в Косой галерее переломали, собираясь – раз в ней уже нет ящиков с библиографическими карточками – открыть через нее проход по второму этажу. При Гронском проход не открыли, что меня не удивило, поскольку Гронского я хорошо узнал еще в середине 1990-х гг., когда в газете «Вечерний Петербург» он был главным редактором, а я его заместителем. Причем, открыть проход через Косую галерею проще простого: для этого надо лишь снять кодовые замки с обеих концов галереи. И всё!!! И я полагал, что Цыпкин, сменивший Гронского, эти два кодовых замка снимет… Так нет! Пустая галерея, которую и опустошили-то ради организации через нее сквозного прохода, по-прежнему стоит закрытой. Почему? Молчит Русь, не дает ответа… То есть даже такую элементарную вещь при директоре Цыпкине организовать оказалось невозможно. Что уж говорить о более сложных вещах, скажем, о восстановлении нормального комплектования, соответствующего статусу РНБ как национальной библиотеки, которое провалилось даже по закону «Об обязательном экземпляре».
Или проблема деградации каталогов, которые именно при Цыпкине уже дошли до катастрофического состояния. Или, например, проблема карточного каталога книг на украинском языке, изданных, подчеркну, в советское время. Кубы этого каталога стояли возле зала основного фонда. В период безумия, которым РНБ заразил Гронский, эти кубы утащили черт знает куда, причем никто не знает зачем. Ну ладно, утащили, теперь до них читателям надо добираться через дежурных, которые должны носить эти ящики из здания на Садовой, третьего от угла. Так сканируйте карточки, там же работы на несколько дней, и выложите на сайт. Нет! Никому нет дела! Причем этот каталог не рекаталогизирован в электронном каталоге Primo, сделать это, очевидно, забыли.
Всё это признаки не просто стагнации, но того, что руководства в РНБ фактически нет. То есть Цыпкин и его зам по библиотечной работе Голубцов в списке руководства есть, зарплаты получают, не отказываются, но нет эффективных, нужных исследователям, которые используют РНБ для научной работы, результатов, которые давно назрели и перезрели.
.
Вернусь, однако, к моей второй жалобе министру культуры, направленной 8 февраля 2026 г. Вот текст.
.
ЖАЛОБА
на нарушение генеральным директором Федерального государственного бюджетного учреждения «Российская национальная библиотека» Правил пользования Федеральным государственным бюджетным учреждением «Российская национальная библиотека»
1) Я обратился к министру культуры РФ с жалобой (вх. от 28.01.2026 № з-767, от 28.01.2026 № з-772) на нарушение сотрудниками Федерального государственного бюджетного учреждения «Российская национальная библиотека» (далее – РНБ) Правил пользования Федеральным государственным бюджетным учреждением «Российская национальная библиотека», которые были утверждены 14 сентября 2017 г. и согласованы 22 сентября 2017 г. директором Департамента науки и образования Министерства культуры РФ (далее – Правила).
Конкретно речь в моей жалобе шла о должностном лице РНБ – руководителе Группы ответственного дежурного Чекаловой, которая не предприняла каких-либо действий для предотвращения нарушения Правил, допущенных младшим сержантом полиции Максимовой 26 января 2026 г. на входе в главное здание РНБ. Именно Группа ответственного дежурного контролирует вход читателей в РНБ, а Чекалова могла и должна была разъяснить младшему сержанту Максимовой, что она – вопреки п. 3.1.14 Правил – запретила мне вход в РНБ с фотоаппаратом CANON EOS 100D с объективом EF-S 18 – 55 mm, чем Правила нарушила.
Подчеркну, что фотоаппарат, с которым мне запретили войти в РНБ, – это инструмент моей научной работы, такой же необходимый, как шариковая ручка и лист бумаги. Фотоаппаратом я фотографирую тексты книг.
Заместитель директора Департамента региональной политики, образования и проектного управления Министерства культуры РФ Е.Г.Сухорукова направила мою жалобу генеральному директору РНБ (далее – Директор), а его посильные размышления переслала мне. Директор нарушений в действиях Чекаловой не выявил, о чем указал в письме, и тем самым подтвердил, что согласен с нарушением Правил, которое 26 января 2026 г. сначала допустила младший сержант Максимова, а затем не предотвратила зав. Группой ответственного дежурного Чекалова, которая внимательно осмотрела мой фотоаппарат, извлеченный из футляра.
Таким образом, надлежащий ответчик для судебного процесса определен – это генеральный директор РНБ. Полагаю, опираясь на свой богатый опыт, что у соответствующего искового заявления по принципиальному для меня вопросу есть хорошая судебная перспектива.
.
2) Помимо этого Директор в письме указал, что «сотрудники войск национальной гвардии не являются работниками РНБ, в связи с чем у РНБ отсутствуют правовые основания для привлечения сотрудников Росгвардии к дисциплинарной ответственности». А также сослался на Федеральный закон от 03.07.2016 № 226-ФЗ «О войсках национальной гвардии Российской Федерации».
Действительно, привлечь к дисциплинарной ответственности младшего сержанта Максимову Директор не имеет права, да я об этом в своей первой жалобе и не просил (надо было внимательно читать текст моей жалобы).
Но в ч. 10 ст. 9 Федерального закона от 03.07.2016 № 226-ФЗ «О войсках национальной гвардии Российской Федерации» указано, что войска национальной гвардии имеют полномочия «требовать от граждан соблюдения пропускного и внутриобъектового режимов на охраняемых войсками национальной гвардии объектах».
В отношении читателей внутриобъектовый режим регулируется Правилами, которые контролер из национальной гвардии, находящийся на КПП, обязан знать. А обязанность Директора и его подчиненных – следить за тем, чтобы контролер из национальной гвардии (в данном случае младший сержант Максимова) Правила знал и выполнял.
У младшего сержанта есть командир батальона, контролер на КПП не существует сам по себе, значит надо было через командира батальона, несущего службу по охране РНБ, довести Правила до сведения всех контролеров. Командир батальона – такой же человек, как и все мы, с ним тоже можно и нужно общаться, о чем Директор, как мне показалось, не подозревает.
Обеспечить знание Правил всеми контролерами, например, через командира батальона – это обязанность Директора и его подчиненных, но эту свою обязанность Директор не выполнил, а в письме не упомянул и не признал.
Поэтому не знавшая Правила контролер Максимова осмотрела мой фотоаппарат, извлеченный из футляра, заявила, что он «профессиональный», после чего объявила, что впустить меня в здание РНБ не может. На Правила Максимова не ссылалась, что косвенно доказывает, что Правила она не знала. Вместо того, чтобы прочитать Правила, она позвонила в Службу безопасности РНБ и поговорила с каким-то «Евгением Алексеевичем», даже не узнав его фамилию и должность. Что он ей сказал и кто это такой, неизвестно.
Однако, во-первых, что такое «профессиональный фотоаппарат», каким нормативно-правовым документом это понятие определяется, кто утвердил список названий и параметров профессиональных фотоаппаратов?
Во-вторых, в Правилах нет такого понятия – «профессиональный фотоаппарат», есть понятие «профессиональная фотосъемка», которая Правилами (п. 3.3.9) запрещена, причем даны ее вполне конкретные материальные признаки. Но признаков моего приготовления к профессиональной фотосъемке, запрещенной п. 3.3.9 Правил, выявлено не было.
Кстати, в конце своей первой жалобы я задал вопросы: если контролер на КПП нарушает Правила, к кому в РНБ обратиться за помощью? Кто оперативно должен решать этот вопрос?
Ответа на эти вопросы в письме Директора нет.
.
3) Спор идет по поводу пункта 3.1.14 Правил, в котором написано, на что читатель РНБ имеет право:
Директор РНБ написал:
В соответствии с техническими характеристиками модели фотоаппарата Canon EOS 100D, объектив данной камеры – съемный, камера имеет встроенную вспышку с возможностью подключения внешней вспышки. Таким образом, в соответствии с приведенными выше требованиями Правил допускается внос и использование в читальных залах РНБ пользователями фотоаппаратов только с указанными в Правилах техническими характеристиками (без вспышки, без съемного объектива, без штатива), встроенная вспышка во время съемки должна быть отключена. Аппаратуру, предназначенную для проведения профессиональной фотосъемки, вносить запрещено.
Действительно, в моем фотоаппарате имеется вспышка и съемный объектив. Однако в современных, 2026 года, магазинах не купить фотоаппараты без вспышки – их давно не производят! Также не купить фотоаппарат без съемного объектива с байонетным креплением. Их нет в продаже.
Да, я хотел войти в РНБ с фотоаппаратом, у которого имеется съемный объектив. Однако другого объектива, на замену тому, который уже установлен на фотоаппарате, я внести не пытался (у меня его нет вообще). На какой же другой объектив я мог бы заменить тот, что установлен на фотоаппарате с помощью байонетного крепления? Ведь в п. 3.1.14 Правил на самом деле имеется в виду, что при профессиональной фотосъемке фотограф меняет объективы на фотоаппарате. Но у меня для замены ничего не было, в чем убедился и контролер, младший сержант Максимова, и зав. Группой ответственного дежурного Чекалова. Обе внимательно осмотрели мой фотоаппарат, извлеченный из футляра.
Поэтому то, что объектив EF-S 18 – 55 mm является съемным, само по себе не означает, что фотоаппарат я могу использовать для профессиональной фотосъемки, запрещенной п. 3.3.9 Правил. Ведь других объективов, а также штатива, монопода (одноопорный штатив для фото- и видеокамер (или смартфонов), предназначенный для стабилизации изображения, уменьшения дрожания рук), дополнительных вспышек я вносить не пытался.
Да, съемный объектив с фотоаппарата я могу снять, но тогда и фотоаппарат окажется неработоспособным.
.
4) Сказанное в п. 3 означает, что Правила, написанные 8 (восемь) лет назад, безнадежно устарели, отстали от жизни, они давно не соответствуют тому, что реально продается в магазинах.
Нужны новые Правила.
Нужно скорректировать пункт 3.1.14, чтобы он соответствовал реалиям 2026- го и последующих годов. Поэтому фантазии Директора, который в своем письме утверждает, что «допускается внос и использование в читальных залах РНБ пользователями фотоаппаратов только с указанными в Правилах техническими характеристиками (без вспышки, без съемного объектива, без штатива)» – это именно фантазии отставшего от реалий жизни некомпетентного человека. Такие фотоаппараты уже много лет не производятся и не продаются в наших магазинах.
Директор об этом не знает, что доказывает его низкий интеллектуальный уровень и несоответствие занимаемой должности. Или Директор считает, что надо вернуться к пленочным фотоаппаратам докомпьютерной эры, устройствам его молодости, оставшейся в прошлом веке?
Впрочем, вполне можно применять и существующие Правила, если не доводить все до абсурда, не игнорировать технический прогресс и не требовать использования фотоаппаратов, которые остались в далеком прошлом.
Наличие в фотоаппарате съемного объектива и вспышки, которую можно отключить, отнюдь не является признаком профессиональной фотосъемки. В п. 3.3.9 признаки совсем другие.
Но все дело в том, что Директор не обеспечил знание Правил всеми контролерами из национальной гвардии, это его вина, и потому в своем письме абсурдно объявил, будто использование фотоаппарата CANON EOS 100D является нарушением п. 3.1.14 Правил, поэтому с таким фотоаппаратом нельзя входить в РНБ.
.
5) Против смартфонов администрация РНБ пока не возражает. Однако смартфон – это компьютер, в котором среди прочих функций имеются встроенные фотоаппарат и видеокамера. Они дают уже – благодаря техническому прогрессу – вполне качественные фотоснимки, которые можно использовать в том числе и при изготовлении книг.
При этом во всех современных смартфонах есть вспышка, расположенная на задней панели рядом с основной камерой. Смартфонов без вспышки нет, как нет без вспышки современных фотоаппаратов.
Наконец, смартфон может дать интенсивный звуковой сигнал (чего как раз не может дать фотоаппарат), и этот сигнал способен озвучить читальный зал. Тем более звуковые сигналы могут давать ноутбуки (с учетом бесплатного Wi-Fi для посетителей РНБ), диктофоны и аудиоплееры, которые пунктом 3.1.14 пока вносить в РНБ не запрещено.
Однако если подойти к ноутбукам, смартфонам и прочим гаджетам с таким же абсурдным буквализмом, как в РНБ подходят к моему фотоаппарату CANON EOS 100D, то ничего из этого вносить тоже нельзя.
Но почему с этими гаджетами в РНБ пускают? Почему такое избирательное применение п. 3.1.14 Правил?
Не связано ли это с личной неприязнью Директора ко мне с учетом опубликованных мною материалов, в которых резко критически рассматривается состояние РНБ и деятельность Директора?
.
6) Комментарий к письму Директора, которое мне прислали из Минкультуры, я уже опубликовал – это статья «Куда глупость ни ступит, там и есть ее территория» (см. тут). Отталкиваясь от конкретного случая – абсурдно-буквалистского толкования пункта 3.1.14 Правил, я постарался показать общее отставание стагнирующей РНБ (отставание техническое, технологическое, концептуальное) от уровня нормальных библиотек цивилизованного мира, оценив это отставание в 40 – 50 лет.
Попутно напомню, что читателем ГПБ – РНБ я являюсь с 1977 г., а пишу статьи о проблемах ГПБ – РНБ и ее деградации, начиная с 1991 г.
.
7) Поскольку объектом данной жалобы является Директор, обосновавший нарушение Правил и раскрывший в своем письме от 05.02.2026 № 117 свой интеллектуальный уровень, уровень своей компетентности и, возможно, степень личной неприязни лично ко мне, при ответе прошу учесть ч. 6 ст. 8 Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» от 02.05.2006 № 59-ФЗ.
С учетом требований указанной нормы ожидаю, что теперь Минкультуры в лице своих должностных лиц уже не сможет спрятаться за спину Директора, а своими силами даст трактовку п. 3.1.14 Правил.
***
Ответ из министерства от г-жи Сухоруковой пришел по электронной почте 26 февраля 2026 г. Ниже я привожу его скриншот, который хочу сопроводить небольшим комментарием.
Конечно, фраза из моей жалобы о том, что «надлежащий ответчик для судебного процесса определен – это генеральный директор РНБ. Полагаю, опираясь на свой богатый опыт, что у соответствующего искового заявления по принципиальному для меня вопросу есть хорошая судебная перспектива» – эта фраза не осталась незамеченной. Безусловно, позорное судилище, которое я могу устроить и информационно сопроводить, не входит в интересы ни министерства, ни Цыпкина. И потому, не признавая прямо факт нарушения младшим сержантом Максимовой Правил, не признавая вину Цыпкина за то, что постовой на КПП не знал Правил (на такое признание у сотрудников министерства не хватит душевных сил!), но признав, что Правила устарели, мне доложили, что ведется работа по их актуализации с учетом моих рекомендаций. Конечно, признать, что началась эта работа только после того, как я устроил скандал, написал две жалобы министру, поднял вопрос и всё им разжевал и вложил в рот, – этого признать они тоже не могут.
При этом сроки не называются, но я, конечно, долго ждать не буду, когда эта проржавевшая машина выдаст результат и потороплю их самым неприятным для них способом. То есть через исковое заявление в Куйбышевский районный суд.
Кстати, предыдущее судебное решение по моему иску к руководству РНБ уже вошло в историю библиотеки и размещено на их сайте, раздел «Противодействие экстремистской деятельности», «Решение Куйбышевского районного суда по исковому заявлению Золотоносова М.Н.»).
Михаил Золотоносов
На заставке фото: freepik
