Никак не убить дракона. Как Евгений Шварц уживался с советской властью

Евгения Шварца наши эксперты уже не раз называли лучшим петербургским писателем советского времени. У Елены Сочивко, заведующей сектором развития петербургского литературного музея «ХХ век», «Город 812» решил узнать, как смог выжить в сталинском СССР автор пьесы «Дракон», и не только выжить, но быть преуспевающим советским литератором.

– Известно, что в 1918 году Евгений Шварц участвовал в знаменитом Ледяном походе генерала Корнилова. То есть в тот момент он был идейным борцом с большевиками?

– Чтобы рассуждать о фактах, нужны доказательства. По какой-то причине Шварц не хотел вспоминать о годах с 1916-го до конца 1919-го. Это отмечает  Евгений Биневич, составитель хроники жизни Шварца. Единственными свидетельствами тех лет являются несколько писем. В 1917 году из  студенческого батальона Шварц попадает в юнкерское училище, своей подруге В. Соловьевой он пишет насквозь ироничное письмо: «…Если внезапно попаду в пулеметчики или пограничники, у меня будут шпоры. Такое счастье!»   В марте 1918 года Шварц, прикомандированный к автомобильному батальону, сожалея о том, что начало  занятий в автомобильной школе отложили до после Пасхи, вновь иронизирует над собой: «Следовательно, я еще некоторое время буду полнеть».

Да, есть свидетельства И. Березарк и В. Соловьевой, что Шварц участвовал в Ледяном походе Корнилова. Но вспомним, сколько Шварцу в это время было лет.

– 25, это немало.

– По-моему, о каких-то ясных политических убеждениях в таком возрасте говорить сложно.  Думаю, Шварц вообще не задавался вопросом, против кого воевать, он просто ушел в поход с частью своего кубанского войска. Потом добровольно из него вышел.

– Одновременно в биографиях Шварца говорится, что в 1918 году он служил в Красной Армии в продотряде, изымавшем зерно у крестьян. А теперь считается, что он это придумал. Где правда?

– Балагур, толстяк  и весельчак, каким его привыкли воспринимать,  Евгений Львович был мастером выдумки. Он распустил слух через не менее талантливого рассказчика Николая Чуковского, как  случайно себе выбил передние зубы, когда служил в Красной Армии  в продотряде. Хотя никакого  продотряда в жизни Шварца не было – это миф.

– Говорят, что когда выдавались новые паспорта, Евгений Шварц в графе «национальность» сказал написать «иудей». Но паспортистка не расслышала и написала «индей». Это правда или тоже миф?

– Это известный анекдот, который знала вся редакция журналов «Чиж» и «Еж», где работал Шварц. Более того, «индея» поэтически увековечил Николай Олейников, когда написал шуточное стихотворение, добиваясь расположения прехорошенькой Генриетты Давыдовны Левитиной, секретаря редакции.

Я красив, я брезглив, я нахален,

Много есть во мне разных идей.

Не имею я в мыслях подпалин,

Как имеет их этот индей!

 

– Как умудрился  Шварц не быть задетым борьбой с космополитами? Его национальность ему когда-либо ставили в вину?

– Откровенной антисемитской травли не было. Наказывали циничнее. Представьте себе состояние драматурга, когда после премьеры спектакль на десятилетия снимается с репертуара во всех театрах страны, как это было с  «Драконом». Кстати, когда Шварц начал печататься в газете, его отец советовал ему взять псевдонимом дедову фамилию – Ларин. Он считал, что писателю удобнее жить с   русской  фамилией. Но Шварц не стал этого делать.

– Режиссер Николай Акимов ставил почти все пьесы Шварца. Некоторые запрещали сразу после премьеры («Голый король», «Тень», «Дракон»). Но Шварц продолжал писать,  а Акимов ставить. Странная какая-то цензура была в СССР.

– Николай Акимов для Шварца был больше чем режиссером: бесстрашно проходил все круги ада через худсоветы и реперткомы. В 1944 году для «Дракона» готовили декорации в мастерских Вахтанговского театра и МХАТа. Идя на  уступки цензорам после публичного просмотра, Акимов уговорил Шварца переписать второй и третий акты,  Шварц читал на художественном совете ВКИ новый вариант пьесы и имел успех. Но как раз в это время в газете «Британский союзник» опубликовали новость, что в Манчестерском театре поставили спектакль «Снежная королева» по пьесе Шварца.  Может быть, этот факт или вообще известность пьес Шварца на Западе, которые переводились на  другие языки,  повлияли на окончательное решение чиновников запретить «Дракона». Не знаю. Но союз Шварца с Акимовым ничто не разрушило, не сойдясь во мнениях  они  не разговаривали месяцами, но после запрета «Дракона» оба начали работать над постановкой «Медведя». Название позже по настоянию режиссера  Э. Гарина было изменено на «Обыкновенное чудо».

– Легенда утверждает, что один критик только начал сочинять донос на аморальный облик Шварца, как у критика отнялась рука. А одна дама собралась написать заявление, чтобы вернуть Шварца в семью, а тут у нее чернила кончились. А потом она передумала. Что отправили коллективный донос двое детских писателей, а их письмо потеряли на почте при сортировке. А письмо одного  бдительного читателя дошло куда надо, но уборщица выкинула этот донос в корзину для мусора. То есть судьба каким-то образом хранила Шварца. Это все легенды или правда?

– Мы  в музее тоже задавались  вопросом об ангеле-хранителе Шварца. Несомненно, он был. Скажем, Шварц жил в доме на канале Грибоедова, 9, и жильцы этого дома дважды подвергались жесточайшим репрессиям – в 1934–1938 и в 1946–1949 годах. А Шварца они не задели. Может, спасала его мудрость «Никогда не разговаривайте с людьми, которых вы недостаточно знаете». А может, мистика.

– Самуил Маршак, который поддерживал Шварца, когда потребовалось, написал «Сказку о Пете – толстом ребенке и о Симе, который тонкий» и «Мистера Твистера». А как Шварцу удалось ничего просоветского не написать?

– Отчего же, писал, например, сценарии в соавторстве с  Олейниковым серии фильмов про Леночку («Леночка и виноград», « Разбудите Леночку»), «Первоклассница».

– Шварц не раз повторял на людях, что пишет все, кроме доносов. Он один был такой?

– Шварц был осторожно ироничен  в высказываниях. А большая часть коллег – писателей,  соседей Шварца по дому на канале Грибоедова, 9, – в живом общении активно использовала эзопов язык. Томашевский советовал цитировать  классиков античности, отвечая на подозрительные вопросы, и не выносить за порог квартиры никаких семейных разговоров. Всех доносителей, живущих в этом доме, знали поименно.

– Автор очень смелых пьес, имевших проблемы с цензурой, Шварц, тем не менее, имел собственный автомобиль, квартиру в хорошем доме Ленинграда, собственную дачу в Комарове, деньги на счете. Откуда все эти блага?

– Квартирка была самая маленькая в писательском доме – 27,3 кв. метра. Машиной почти не пользовался. Дачу (синий домик) с 1948 года  Шварцы снимали  на Морском проспекте в Комарове.  Важно другое – что  Шварц незадолго до смерти все же увидел опубликованной книгу своих пьес.

– Кого на самом деле имел в виду Шварц в Драконе» – Сталина или Гитлера?

– Он написал пьесу о необратимых разрушениях свободного общества и подавлении личности, которые несет тоталитарный режим. А кто является лидером этого режима, не суть важно.

– Почему Шварц не писал прозы? Не хотел? Не получалось?

– Прозой Шварца стали его записи в амбарных книгах и телефонной книжке, замечательные воспоминания о собратьях по перу опубликованы в книге «Живу беспокойно». Хотя многие до сих пор трудно расшифровать из-за болезни, которой страдал Шварц, – тремора рук, от чего написанные им буквы напоминали, как сказал Маршак, дохлых комаров.

– Говорят, в реальной жизни Евгений Львович Шварц страдал комплексом литературной неполноценности. В чем это выражалось?

– Комплекса не было, это скорее можно назвать повышенной требовательностью к себе. Шварц никогда не употреблял по отношению к себе слова «писатель». «–Ты знаешь, – говорил он, – сказать о себе: “я драматург” – я могу. Это профессия. А сказать: “я писатель” – стыдно, все равно, что сказать: “я красавец”».

– Насколько фильмы Марка Захарова по пьесам Шварца соответствуют оригиналу?

– Талант Захарова дает ему  право на не всегда буквальную интерпретацию текстов Шварца.

– Можно кого-то назвать учеником Шварца? Сейчас кто-нибудь пишет пьесы в стиле Шварца?

– Сегодня, пожалуй, нет.

Вадим Михайлов

Цитаты из Щварца

– Эх, жалко – королевство маловато, разгуляться негде! Ну ничего! Я поссорюсь с соседями!

– Ведь он все-таки лучше, чем Дракон. У него есть руки, ноги, а чешуи нету. Ведь все-таки он хоть и президент, а человек.

– Король не может быть идиотом, дочка. Король всегда мудр.

– Всех учили. Но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая?

– Мы еще не обсудили условия поединка. – Мы давно уже убиваем без всяких условий. Новое время – новое веяние.

– Фридрихсен, тебе нужна свобода? – Зачем мне свобода? Я замужем!

– В нашем кругу, в кругу настоящих людей, всегда улыбаются на всякий случай. Ведь тогда, что бы ты ни сказал, можно повернуть и так и эдак.

– Лучшее украшение девушки – скромность и прозрачное платьице.

– Уверяю вас, единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного.

– Когда душили его жену, он стоял рядом и все время повторял: «Ну потерпи, может, обойдется!»

– Очень вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь.

– У меня столько связей, что можно с ума сойти от усталости, поддерживая их

– Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен — чего же тут время терять?

Справка

Евгений Львович Шварц родился в 1896 года в Казани в семье врача, крещённого еврея. В 1916 году призван в армию, в 1917-м произведён в прапорщики. В начале 1918 года в Екатеринодаре вступил в Добровольческую армию. Участвовал в Ледяном походе. При штурме Екатеринодара получил тяжёлую контузию.

В 1921 году приехал в Петроград. Играл в небольших театрах, работал продавцом, был секретарём Корнея Чуковского. Был известен как блестящий рассказчик. В 1929-м Ленинградский ТЮЗ поставил первую пьесу Шварца — «Ундервуд» (студент Нырков получил для срочной работы на дому пишущую машинку «Ундервуд», жулики решили ее украсть, а пионерка Маруся им помешала). Всего написал порядка 25 пьес (точное количество неизвестно), в том числе знаменитые «Дракон», «Обыкновенное чудо», «Золушка», «Тень», «Голый король», «Снежная королева».

Умер в Ленинграде в 1958 году. Награжден орденом Трудового Красного Знамени (1956), медалями «За оборону Ленинграда» и “За доблестный труд в Великой Отечественной войне”.