По практической грамотности Россия упала на 31 место в мире

PISA как черная метка будущего России

 

Россия по уровню практической грамотности молодёжи за три минувших года скатилась с 23 на 31 место среди 79 стран – участниц Международной программы по оценке образовательных достижений школьников. Об этом стало известно 3 декабря в Париже, в ходе оглашения результатов исследования PISA – Programme for International Student Assessment.

PISA проводится каждые 3 года среди 15-летних школьников. В фокусе исследования – умение подростков применять полученные в школе знания на практике в незнакомом контексте. Школьники — в России это 10 тыс. учащихся — должны продемонстрировать свою практическую образованность в области математики, естественных наук и чтения. В 2015 году российские подростки заняли 26 место по читательской грамотности, 23 — по математике и 32 — по естественным наукам. В 2018-м показатели по естественным наукам остались примерно на том же уровне – 33, но вот по чтению – 31, а также математике – 30 – заметно ухудшились.

Первую десятку рейтинга в 2018 году составили четыре китайские провинции (Пекин, Шанхай, Цзянсу и Чжэцзян), а также Сингапур, Макао, Гонгконг, Эстония, Канада, Финляндия, Ирландия, Южная Корея и Польша. Характерно, что в рейтинге PISA стабильный успех из раза в раз демонстрируют, в основном (исключение – Канада), небольшие по территории или населению страны, а также отдельно взятые регионы страны-гиганта – КНР.

Ясно, что если бы Китай провел исследование по всей стране, то провалился бы в общей таблице из-за низких показателей бедных провинций. Это подтверждают и сами китайские эксперты. Профессор Чжан Минсюань из Шанхайского педагогического университета в комментарии изданию The Straits Times пояснил, что успех китайских школьников в PISA, о котором государственные телеканалы КНР объявили как об успехе всего Китая, обусловлен заменой провинции Гуандун на более развитую провинцию Чжецзян: «Такие города, как Гуанчжоу и Шэньчжэнь, могут быть очень процветающими, но там много сельских рабочих-мигрантов, северная часть провинции Гуандун также похожа на внутренний Китай. Тот факт, что мы заняли первое место после того, как заменили Гуандун, показывает, что нам предстоит еще долгий путь». Эксперт по образованию университета Жэньминь Чэн Фанпин также отметил, что использовать результаты, полученные Китаем в 2018 году, для сравнения с результатами прошлых лет – «проблематично».

Что касается России, то перекос в образовательных результатах страны в целом, с одной стороны, и столичным центром – то есть одним-единственным городом – ещё более разительный. В Москве была составлена отдельная выборка школьников (около 7290 учащихся), которые по количеству набранных в целом баллов заняли аж третье место в основном рейтинге – после четырех китайских провинций и Сингапура, соответственно.

Одним словом, если в Китае развитие происходит неравномерно по различным регионам страны, то в России всё «школьное время чудесное» концентрируется исключительно в Москве, которая де-факто вытягивает из регионов активную молодежь. Елена Мотрий, директор школы №8 в Кондопоге, Республика Карелия, комментируя результаты PISA для «Учительской газеты», обращает внимание на неравномерное распределение финансов: «У нас только от деревянных уличных туалетов избавляются, а Москва по новейшим технологиям работает. Единый стандарт (имеется в виду Федеральный государственный образовательный стандарт, соответствовать которому должны все школы в России, – М.В.), извините, требует более-менее равных вложений. Какое вложение – такой и результат. И еще одна беда: за последние пять лет образовательный процесс превратился в механизм по натаскиванию к ГИА и ВПР (государственная итоговая аттестация и всероссийская проверочная работа, – М.В.). Если все останется в том же формате, результат будет еще ниже. Может, стоит ознакомиться с системой образования тех стран, что в начале списка, понять, что лежит в основе их успеха?».

Где ГИА и ВПР, там и печально известный ЕГЭ, который помогает особо старательным школьникам попасть в престижные столичные вузы, набрав необходимое для этого количество баллов.

Помимо этого, подготовка к ЕГЭ представляет собой непрерывное натаскивание школьников на тестирование, что также вызывает множественные нарекания как со стороны экспертов, так и самих школьников – настоящих и бывших.

К слову, в другом международном исследовании, проводимом как раз в формате тестирования с выбором предложенного варианта ответа – PIRLS (Международное исследование качества чтения и понимания текста), российские школьники стабильно не опускаются ниже второй строчки. С одной стороны, вроде, это и неплохо, но с другой – учитывая то, что на фоне стабильных успехов в работе с тестами российские школьники демонстрируют резкое снижение общей читательской грамотности – есть повод задуматься о том, приносит ли российским школьникам пользу система среднего образования в её нынешнем виде?

В пору будет упомянуть и то, что в США, с которыми Россия обычно стремится себя сравнивать, выводы из образовательных проблем, вызванных поголовным тестированием школьников, уже начали делать. И в итоге с 40 места в 2015 году, по все той же PISA, США (в исследовании участвовали все 50 штатов) в 2018 поднялись на 13 место. А российские школьники тем временем продолжают тренировать свои «запоминательно-тестовые» навыки – и утрачивать мыслительно-практические.

Марта Виноградова