В московской галерее «Ковчег» только что открылась выставка хрестоматийного для истории шестидесятых графика Ювеналия Коровина «Частная жизнь».
Частная жизнь и публичная школа
Чтобы понять масштаб фигуры Коровина (1914 – 1991), необходимо вернуть его биографию в живой исторический контекст, а не оставлять ее в пределах административной формулировки о рекомендации партийной ячейки МОСХа.
Ювеналий Коровин родился в дореволюционные годы. Художественное образование получил в Москве, где прошел академическую школу рисунка и композиции. Учеба пришлась на межвоенный период, когда еще сохранялась жесткая система академической подготовки.
Эта школа дала ему фундаментальную дисциплину формы. Уже ранние студенческие работы отличались вниманием к пластике фигуры и сложной светотеневой моделировке. В отличие от некоторых ровесников, стремившихся к резкой стилистической демонстрации, Коровин рано проявил склонность к структурной выверенности.
В конце 1950-х годов он становится активным участником московских выставок, вступает в Союз художников. Работает в технике офорта и литографии. Его ранние серии посвящены городскому пространству и камерным портретам. Уже тогда заметно, что его интересует не сюжет как таковой, а психологическая ситуация.
Работа в МОСХе и перелом середины 1960-х
К началу 1960-х годов Коровин занимает пост председателя графической секции МОСХа. Это свидетельствует о признании его профессионального авторитета. Секция в этот период активно формирует выставочную политику, определяет круг художников, представляющих московскую графику на всесоюзных и международных смотрах.
После визита в Манеж Никиты Хрущева, мастерски сманипулироваанного Михаилом Сусловым, о чем недавно рассказывал «Город 812», атмосфера внутри художественных организаций меняется. По рекомендации партийной ячейки МОСХа Коровин лишается должности.
Этот эпизод не уничтожил его как художника, но изменил траекторию его публичной роли. Он сосредотачивается на станковой графике, меньше участвует в организационной деятельности, больше работает в мастерской.
Эстетическая эволюция и сравнение школ
Ранний период его творчества демонстрирует московскую плотность фактуры. Линия множественна, штрих перекрещивается, создавая насыщенную светотеневую массу. Пространство камерно, но драматургично.
Для сравнения можно вспомнить экспрессивную свободу Анатолия Зверева, чья линия часто превращалась в импульсивный жест, или аналитическую конструкцию пространства у Илья Кабакова, где плоскость листа становится философской схемой.
Коровин не столь радикален, но его ранние работы сохраняют ту же московскую энергетику — внутреннюю напряженность формы.
Ленинградская школа, представляемая, например, Олегом Яхниным, строила лист иначе. Там композиция архитектонична, штрих подчинен конструкции, пауза играет равноправную роль.
В 1970-е годы Коровин сближается с этой логикой. Его листы становятся более структурными. Свет смягчается. Психологизм усиливается, но выражается не через экспрессию, а через концентрацию.
Поздний период и признание
В 1970–1980-е годы Коровин продолжает активно выставляться. Его работы приобретаются музеями. Он участвует в коллективных экспозициях московской графики, преподаёт, влияет на молодых авторов.
В этот период особенно заметна зрелость его композиции. Пространство становится многослойным. Фигура существует не в конфликте, а в состоянии внутренней устойчивости.
Частная жизнь в его графике — это не бытовая сцена, а метафора внутренней автономии.
- Ю. Коровин. На стадионе. 1950-е годы. Бумага, литография
- Коровин работал и над иллюстрациями для детских книг
- Ювеналий Коровин. Интерьер на даче. 1987. Холст, масло, карандаш / Галерея «Ковчег»
Петербургский резонанс
Биография Коровина и его стилистическая эволюция оказывают влияние не только на московскую среду. Ленинградская школа 1970-х годов развивается в атмосфере осторожности, но и внутренней глубины.
Именно это совпадение делает фигуру Коровина особенно показательной. Он соединяет московскую пластическую энергию шестидесятых с ленинградской структурной строгостью семидесятых.
Если бы он сохранил пост в МОСХе, возможно, московская графика продолжила бы более открытый эксперимент. Но история сложилась иначе, и это «иначе» сформировало новую зрелую эстетику.
Так что Коровин — не просто участник поколения шестидесятников. Он — свидетель перехода от оттепельной пластической свободы к зрелой камерной дисциплине.
Его биография включает академическое образование, активную выставочную деятельность, работу в МОСХе, административный перелом середины 1960-х и последующую концентрацию на станковой графике.
Ретроспектива в «Ковчеге» позволяет увидеть, как личная судьба художника отражает эволюцию двух столиц.
Москва дала ему плотность и энергию.
Ленинград — глубину и структуру.
И его собственная линия сумела сохранить достоинство в любых исторических обстоятельствах.
Алексей Шолохов
На заставке: Ювеналий Коровин. Кормление. 1972. Бумага, автолитография, акварель / Галерея «Ковчег»
