Когда борьба против харассмента превращается в борьбу против свободы

И снова история про харассмент. На сей раз –в московской Высшей школе экономики (ВШЭ).


Краткое содержание. Преподавателя Сергея Володина обвиняют в домогательствах по отношению к студентке. В журнале DOXA (журнал, созданный московскими студентами ВШЭ) уже появилась разоблачительная статья. Авторы (текст написан от имени редакции) предъявили Володину три основных пункта обвинения. Во-первых, он встречается со своей студенткой и не скрывает этих отношений. Во-вторых, эта студентка агитировала своих однокурсников номинировать Володина на премию, в связи с чем подверглась осуждению со сторону однокурсников, уличивших её в том, что она де-факто предлагает номинировать на «Лучшего преподавателя года» своего бойфренда. В-третьих, несколько студенток обвинили Володина в харассменте. (В свою очередь, сам Володин обвинил авторов текста в клевете и собрался добиться отчисления всех студентов, причастных к данному журналистскому материалу, но об этом подробнее – чуть ниже).
Помимо этого, статья несёт добрый посыл разоблачать насильников и делать образовательную среду более комфортной.
Возникают резонные вопросы: «Что есть комфорт для студентов?» и «Как добиться этого самого комфорта?». И самое главное – можно ли (и нужно ли) стремиться к той форме студенческой безопасности, к которой стремится редакция DOXA (что в переводе с греческого – всего лишь «Мнение») – или нет?
Спору нет, харассмент, то есть насильственные либо назойливые домогательства, — это плохо: нельзя трогать людей без их разрешения, преследовать их, стараться испортить им жизнь. Вопрос лишь в том – как именно с ним бороться?
И вот здесь в среде, где принято считаться с правами человека, существуют сегодня две, по сути, полярные точки зрения: 1) запретительно-правовая 2) антизапретно-правовая (либеральная в традиционном смысле слова).
1) Согласно первому подходу, бороться с харассментом нужно через создание так называемых сэйфспейсов («безопасных пространств») – мест полной толерантности и безопасности, где запрещено не только насилие как таковое, но где вообще нельзя психологически травмировать друг друга на почве какой-либо ненависти. Сэйфспейсами должны быть, в частности, абсолютно все университеты. Преподавателям в них должно быть запрещено «подкатывать» к студентам, потому что студенты находятся по факту в подчиненном положении и не всегда у них есть ресурсы на то, чтобы дать отпор «подкатывающему» профессору. Романтические отношения – даже при взаимном непротивлении сторон – должны быть поэтому, как минимум, объявлены нежелательными, как максимум, официально запрещены. Если же харассмент происходит, то следует сразу же осветить его, даже если это нарушает частные интересы «жертв». И потому даже если эти люди в итоге становятся жертвами уже без кавычек, ибо подвергаются травле и насмешкам, — все равно огласка необходима. Ибо в этом случае «насильник» оказывается морально повержен, и это – благо. Поэтому товарищеские суды – согласно такой логике – это нормально и необходимо. Именно такой позиции, по сути, и придерживаются редакторы DOXA и, в частности, авторы статьи.
2) Согласно второй точке зрения, бороться с харассментом нужно точно так же, как и с любым другим нарушением прав человека. А именно, предоставлять жертве шанс решать или не решать конфликтную ситуацию в частном порядке. Если проблема не решается в частном порядке, жертва имеет право обратиться в учебный офис, деканат и прочие административные инстанции. Если и там жертва не находит понимания, можно пробовать добиться справедливости через СМИ или суд. С одной стороны, именно так студентки, которых, если им верить, «захарассил» Володин и поступили – написали в DOXA. Таким образом, согласно «традиционо-либеральному» взгляду, единственным возможным прегрешением преподавателя могут считаться лишь назойливые приставания к тем, кто от этого страдал.

С чего начинается харассмент?

Чтобы понять, какой из подходов более справедлив и уместен, попробуем, прежде всего, вчитаться в публикацию DOXA.
Начинается она не с обсуждения темы харассмента и даже не с указания на факт его наличия. Статья сразу ставит в центр внимания читателя личность студентки, встречающейся с преподавателем:
«История о том, что преподаватель Факультета экономических наук ВШЭ Сергей Володин встречается со своей студенткой, уже известна почти всем студентам Факультета и многим другим студентам Вышки. Это, тем не менее, не помешало Володину не просто продолжить преподавательскую деятельность, но и получить номинацию на внутриуниверситетскую премию «Золотая Вышка». В нашей колонке мы задаёмся вопросом о том, как это стало возможным, и у нас нет простых ответов».
Но, быть может, сама девушка Володина обвинила его в домогательствах, подкинув масла в полыхающий харассментом костёр, и именно это побудило авторов статьи вынести дело на всеобщий товарищеский суд?
Но это не так. Володина обвинили совсем другие студентки. Поводом же для обвинений послужила не жалоба подруги Володина, а то, что она стала агитировать за номинирование своего возлюбленного на премию: «Отношения Сергея Володина со своей студенткой скрыты от глаз посетителей страницы премии «Золотая Вышка», но прекрасно известны абсолютному большинству студентов экономического факультета. Судя по всему, об этом и раньше знали многие студенты ФЭН, но триггером стало выдвижение Володина на премию, а точнее: рассылка с агитацией за Володина по корпоративным почтам студентов, инициированная упомянутой студенткой. Реакция не заставила себя ждать…»
И далее публикуются – опять-таки на всеобщее обозрение – скрины, где вышеупомянутая девушка Володина подвергается откровенной травле:

Спасибо, конечно, редакции DOXA, что замазала имена отправителей-получателей, однако в сущности это мало, что меняет – многие в ВШЭ знают, с кем встречается Володин. Думаю, имя несчастной девушки Володина скоро всплывёт и в открытых источниках. Не удивлюсь, если кто-нибудь сочтёт эти мои строки за оправдание насильника – ведь если она студентка, то, значит, заведомо зависима от преподавателя, а значит, их роман – это не роман, а насилие! То есть ужасный харассмент!..
Однако оставим передёргивания и вернёмся к кейсу. Журнал с явным одобрением пишет о том, что некие студенты оказались возмущены тем, что девушка Володина предложила номинировать его на премию. (Но вопрос – что здесь антиправового? Нигде ведь, вроде, пока ещё не написано, что нельзя предлагать номинировать на премии своих бойфрендов?) Возмущённые студенты решили немного девушку потравить (ну, а как иначе? Она же сама заслужила!). А затем, когда скандал уже набрал обороты, выяснилось, что люди недовольны не только отношениями Володина и его девушки, но и тем что он приставал к другим. Жалоб, кстати, поступило не так мало:

«Я начала избегать его в коридорах. Встретить его в коридоре — это всё, на полчаса значит».
«Я думала над тем, чтобы нажать красную кнопку, обсуждала с друзьями и решила, что это будет неэффективно, что мне ответят „Ну и что, что вы этим хотите сказать?» , а мне еще этот курс как-то сдавать потом».
«Мне кажется, сейчас нет понимания, что подобные ситуации могут происходить и происходят и что это является проблемой. Несмотря на то, что многие про это знают, эта тема замалчивается и не освещается, потому что в Вышке отсутствуют какие-либо механизмы, которые помогали бы предотвращать или останавливать это».
«Очень бы хотелось, чтобы никто больше не оказывался в таких ситуациях».

Нельзя сказать, что Володин, обрушившийся на обвинивших его девушек с угрозами, выглядит героем или жертвой. Скорее, на мой взгляд, он выглядит вполне совковым, «запретительным» человеком. Вот его реакция:
«[Публикация] содержит откровенно порочащие сведения в мой адрес, большое количество несостыковок и нелепых обвинений, без имен, фамилий и каких-либо фактов. В ближайшее время я поговорю с руководством ВУЗа о том, чтобы виновные в создании данной публикации понесли ответственность.
Если вы уберете эту публикацию, то будем считать это за неприятное недоразумение и необдуманный поступок, тогда дальше дело не пойдет. Либо будем решать вопрос на высшем уровне и добиваться отчисления студентов, которые принимали отношение к данной публикации, т.к. такого больше повторяться не должно».

Но дело ведь не в том, хорош или плох Володин. Дело, думаю, в другом – хороши или плохи те методы, которыми многие студенты ВШЭ пытаются сегодня бороться «против харассмента» и за «безсопасное пространство». И к чему по факту приводит такая борьба…

Как всё испортить, или Никто не либерален

Что мы имеем в сухом остатке?

Во-первых, далёкий от приемлемого моральный облик Володина. «Я вас всех отчислю» не выглядит как реакция честного человека в ответ на клевету. Домогался кого-либо Володин или нет – он поступил глупо и даже трусливо. Хотя бы это заслуживает осуждения, не говоря уже о самом харассменте (если он, конечно, в самом деле был).

Во-вторых, DOXA, решившая вовремя хайпануть на теме харассмента не постеснялась заровнять под своим толерантным катком ни в чём невиновного человека – девушку Володина. В данном случае неважно, кем захотели выставить её редакторы и авторы статьи – жертвой Володина или соучастницей его преступлений. Все её действия абсолютно правомерны, а скрины с её травлей являются просто грязными сплетнями и ханжескими осуждениями того, что студентка «позволила себе» (о, ужас!) встречаться с преподавателем.

(О том, почему, с преподавателями встречаться можно, а университет это не концлагерь, подробно объясняет Андрей Боген, профессор Гамбургского университета,  — см. здесь).

В-третьих, сама позиция DOXA является запретительной во всех отношениях: «Как возможно, что преподаватель Вышки ведет успешную научную и образовательную деятельность и в то же время пользуется служебным положением, чтобы завязывать неформальные отношения со студентками?» Поясняю: по мнению редакторов и авторов статьи, неформальные отношения заводить нельзя, потому что такие отношения иерархичны и преподаватель подобен начальнику, который лишит тебя зарплаты (поставит плохую оценку), если ты не согласишься пойти с ним в кино. Подобный расклад действительно возможен. Но, повторюсь, жертва такого харассмента имеет право сама решить, как ей бороться за свои права: стоит ли ей обращаться к начальству, в СМИ или в суд, — или же не обращаться, потому что приоритет собственного комфорта может стоять выше, чем достижение справедливости. Не каждый хочет, чтобы все однокурсники знали, в каких именно отношениях он состоит с тем или иным преподавателем. Есть и такие, кто считает это позором, а позором ещё большим – когда все об этом судачат. Проблемы частного порядка решаются именно так, а не путём запрета неформального общения между студентом и преподавателем, нарушение которого грозит для первого отчислением, а для второго увольнением. Между свободой выбора и так называемым сэйфспейсом DOXA предлагает выбрать сэйфспейсы. И об их вреде (как минимум, отсутствии пользы) речь и пойдёт ниже.

Кому нужны сэйфспейсы?

«Почему современные российские университеты, и Вышка в частности, не обеспечивают безопасную образовательную среду для студенток?»,- задаётся вопросом редакция журнала DOXA.
И я могу ответить на этот вопрос: так называемые сэйфспейсы возможны только в очень маленьких обществах единомышленников, где все его члены понимают, что они представители угнетаемого меньшинства и нуждаются в поддержке друг друга. Короче говоря, это нереально. Даже в феминистских кругах, несмотря на их декларируемую тотальную толерантность, до сих пор не могут победить трансфобию и обвиняют транс-персонам в использовании  цис/мужских/каких-то ещё привилегий. Это, конечно же, не нравится транс-персонам, и они в итоге далеко не всегда могут легко вписаться в то или иное сообщество даже в профем-кругах.
Университет же не может – и не должен! – быть сэйфспейсом по определению. Ибо нельзя, например, запретить учиться нетолерантным людям. И нельзя заставлять их говорить вслух то, чего они не думают, клясться в своей толерантности – вопреки своим убеждениям. Ибо такое насилие над человеческой свободой – сродни реалиям «1984». Да и расширительные рамки харассмента – тоже вызывают серьезные сомнения. Что считать домогательством? Чуть более долгий разговор в коридоре? Беседа – притом на тему учебы – наедине за закрытой дверью в аудитории? Вопрос: «Как дела, как поживаете»? Как можно понять, когда именно тебя хотят «захарассить»? Когда пригласили в кафе? Когда поздоровались? Когда посмотрели каким-то не таким взглядом? Что из этого можно назвать полноценным подкатом? С точки зрения сторонников «сейфспейса» — всё!
Что же значит «безопасная среда» для студенток в университете? Никаких гетеросексуальных цис-мужчин? Но «захарассить» может и женщина (и даже небинарный человек, даже транс-персона…), потому что нарушение личных границ – поведение не мужское или маскулинное, а попросту жлобское, поведение невоспитанного человека, которое можно игнорировать и которому можно сопротивляться, но по собственному усмотрению, а не по принуждению группы взволнованных товарищей, и нужно оставить это право, чтобы случайно не травмировать людей ещё больше.
Но, может, стоит хотя бы запретить романтические отношения между студентами и преподавателями? Однако и это тоже полумера – за всеми ведь не усмотришь! Остаётся одно: полностью дистанционное образование – с монитором «замутить» гораздо сложнее, чем с человеком, это факт. А главное, безопаснее. Монитор не поставит эмодзи в виде цветочка в конце электронного письма, не пригласит в кафе обсуждать курсовую, не предложит подбросить до метро, скорее всего, не будет двусмысленно подмигивать. В кейсе Володина и стремления обезопасить студенток мы выбираем между двумя стульями: «безопасность с ограничениями» или свобода выбора. На мой взгляд, предпочтительнее всё же сидеть на втором.
Напоследок, приведу примеры аргументов редакции DOXA из дискуссии со мной в Фэйсбуке.
Армен Арамян (МВШСЭН, University of Manchester), редактор журнала, о том, что в принципе любые романтические отношения между преподавателем и студентом – вещь подозрительная и вообще харассмент со стороны преподавателя:

Анастасия Подорожная (Ягеллонский университет), редактор журнала, о том же самом:

Георгий Тарасенко (НИУ ВШЭ), редактор журнала, о том же самом:


Просто «лайк» от лица журнала комментарию, воспевающему запрет:

Дина Тороева