Констатировал бы Воланд, окажись он в наши дни в Москве, да и практически в любой точке России (не дай бог, в Крыму!). Из него и он сбежал бы в ад. А так, дефицит шагает по стране. Каждый день читаешь сводки о том, как распространяется «гениальное» изобретение орловского губернатора: четные номера заправляются по четным, нечетные – по нечетным. Чем-то напоминает неполиткорректный советский анекдот про чукчу, который собирался по четным работать академиком, а по нечетным – олешек пасти. Не знаю, как академики, но олешки, кстати, сейчас очень бы пригодились. И не только чукче.
На АЗС скандалы в очередях вплоть до драк, контролеры как от государства (милиция, чиновники), так и от обеспокоенной общественности. На юге страны последняя широко представлена казаками (а как же без них!). Люди из Крыма прорываются на материк, а им – от ворот поворот. Не наши вы, не местные…
И стартовал черный рынок. Закон природы: где дефицит – там он. Автор статьи прожил с ним первые 35 лет жизни, а потому встречает если не как родного, то как давнего знакомого. Хотя сам принадлежит к хроническим пешеходам, но понимает, что вскоре и его коснется. Слишком много в экономике на бензин завязано.
Теперь немного сухого экономического анализа. Стоит различать, как минимум, три вида нефтепродуктов: бензин, дизельное топливо и авиационный керосин. И с самого начала заметить, что ценообразование в 2019 г. перестало быть рыночным, после того как в 2018 г. скакнули вверх цены на бензин и дизель. Появился так называемый топливный демпфер. В 2021 г. он распространился на авиационный керосин. Что это за зверь такой?
Если цена за рубежом за вычетом всех расходов (логистики, пошлин) выше внутренней индикативной цены (о ней чуть дальше), то нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) получают частичную компенсацию за поставки на внутренний рынок в процентах от этой разницы. Для бензина компенсируется 65%, для дизеля – 68%. Индикативные цены устанавливаются на каждый год и повышаются ежегодно в среднем на 5% (отстают от инфляции). Для бензина цена на этот год установлена на уровне 62,3 тыс. руб. за тонну, для дизеля – 58,95 руб. за тонну.
Цель этой затеи была очевидна. Оторвать зарубежные цены от внутренних, сглаживая, тем самым, колебания цен. Это как-то поддерживало поставки НПЗ на внутренний рынок (пряник в дополнение к административному кнуту) и благоприятствовало внутренним потребителям. Их частное потребление оплачивалось за счет всех налогоплательщиков.
Последнее особо заметно в последние месяцы. В январе этот демпфер обошелся федеральному бюджету в 16,9 млрд руб., в феврале – в чуть большую сумму, равную 18,8 млрд руб. А вот в марте – скачок аж до 207,5 млрд руб. (спасибо дедушке Трампу!). В июне бюджет выдал нефтяникам 210,6 млрд руб.
Взглянем немного на выпуск нефтепродуктов. Возьмем цифры 2024 г. (2025 г. – засекречен). В том году дизеля было произведено 89 млн тонн, бензина – 41 млн т. Экспорт дизеля составил 30 млн т., бензина – 4 млн т. Таким образом, страна экспортирует треть производимого дизеля и лишь 10% – бензина. 90% бензина идет на внутренний рынок. Поэтому запрет на экспорт дизеля сыграет существенную роль для внутреннего рынка, бензина – нет.
Где взять бензин в условиях санкций и неготовности импортной инфраструктуры? Стали кивать на Белоруссию. Она производит 4 млн т. бензина в год, из которых примерно половину направляет на экспорт. Если все эти 2 млн т. развернуть в Россию, то получится 5% от производимого в России объема. Не густо! Какую-то мелочь мог бы подбросить и Казахстан, но он пока занят тем, что ловит индивидуальных перевозчиков бензина в Россию. И тех, что бензовозами везут, и тех, что в баках личных авто и канистрах.
С дизелем, как видим, дела куда лучше. Но и важность его очень велика. Почти вся сельхозтехника, абсолютное большинство грузовиков, строительная техника, тепловозы. Ну и военная техника и корабли.
Во всем этом есть одна неизвестная величина, а именно ущерб «от падения обломков украинских беспилотников». И важно не общее сокращение предложения, а по видам продукции. На сколько процентов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года упало производство бензина, дизеля и авиакеросина? С последним чуть полегче, чем с бензином. Его производство превышало внутреннее потребление на 10-15%. При этом обслуживающие международные линии «Боинги» и «Аэробусы» могут заправить полный бак где-нибудь в Дубае по самым низким ценам в мире.
Если, скажем, производство дизеля снизилось на 20, а то и на все 30%, это можно компенсировать, закрыв экспорт. Ну а если бензина, то сами понимаете…
Что делать в такой ситуации? Ответ прозвучит неожиданно. Единственный выход – это отбросить административные рычаги и дать свободу рынку. В результате, во-первых, у всех участников рынка появятся стимулы изыскивать все резервы и поставлять больше. Во-вторых, нормирование будет осуществляться ценами, а выбор останется за потребителем. Те, кому позарез надо ехать, заплатят и 200 руб. за литр бензина. А те, у кого это не самая насущная жизненная потребность, оставят поездки до лучших времен и пересядут на общественный транспорт. В итоге часть топлива высвободится и цены опустятся ниже пиковых. В-третьих, не станет связанных с дефицитом издержек: многочасовых стояний в очередях, поиском работающих АЗС, работой контроллеров и покупкой у перекупщиков уж по совсем заоблачным ценам.
При этом власть должна не допускать очередей и по социально-политическим соображениям. Дело в том, что, стоя в очереди, люди не только друг с другом ругаются, но еще и ругают власть. Заражают друг друга недовольством против нее. Очереди – это, по сути, огромные несанкционированные митинги протеста, с которыми нельзя ничего сделать.
Могут спросить, а как же нужды тех, кому надо отвозить пострадавших в больницы, выезжать на тушение пожаров, убирать урожай, наконец? Отвечу так: нет ничего глупее, чем предполагать, что нормирование разумением чиновника обеспечит оптимальное распределение потребления топлива между этими и прочими запросами. Все его решения будут следовать схеме «пол-палец-потолок», если не хуже. Может быть и личная заинтересованность тех, кто делит благо из общего котла.
Свободные цены лучше, чем что другое, реализуют брежневский лозунг «экономика должна быть экономной». Никакая «продразверстка» не сделает нас счастливее. От тотального голода по всей стране, а не только в Поволжье, в 1921-1922 гг. спас, в конечном счете, не Помгол, а НЭП со свободой торговли зерном. НЭП свернули и вместе с этим вернулся и голод.
Однако, будем реалистами. Никакой либерализации экономики от властей ждать не приходится. Ручное управление вместо рынка – это их давнее желание. При нем они ощущают себя незаменимыми творцами судеб. Гайдарочубайсовский НЭП 2.0 начинает повторять судьбу предшественника.
И напоследок. Возможно, молодежь, которая будет знакомиться с творчеством Владимира Высоцкого, услышав в песне барда «один твой друг с завода шин/так тот вообще глотал бензин», станет интересоваться: «А где и как он его доставал?».
Андрей Заостровцев
