Часть I. Глоссарий общества дефицита
.
Это начало серии статей под общим названием «Как я жил при дефиците». Мысль написать что-то подобное про ушедшую эпоху назревала давно. Стали выходить книги про нее. Известный петербургский экономист, социолог и публицист Дмитрий Травин разродился аж сразу двумя: «Как мы жили в СССР» (М.: Новое литературное обозрение, 2024) и «Кто победил СССР: “хиппи” или “яппи”? Поколение семидесятников между свободой и потреблением» (М.: Новое литературное обозрение, 2026). На последнюю можно прочитать мою рецензию в журнале «Город 812».
Однако финальное решение написать о жизни при дефиците созрело тогда, когда я увидел длинную вереницу машин, тянущуюся вдоль Дачного проспекта к бензоколонке на пр. Стачек. «Что-то слышится (на самом деле – видится) родное», – подумал я. И ведь не исключено (хотя от нас всех справедливо требуют смотреть вперед с оптимизмом), что это будут «воспоминания о будущем». Небесполезные для тех, кто вырос в неге свободного рынка, а, следовательно, и свободного доступа (были бы только деньги!) к благам.
И сразу встал вопрос: «С чего начать?». Реальность подсказала ответ. Случайно узнал, что студенты Высшей школы экономики не могут разъяснить этимологию слова «авоська» без помощи ИИ. Вот с нее и начнем. Тем более она на букву «а».
.
Авоська – эта сетка с ручками для переноски грузов. В свернутом виде идеально помещалась в карман или дамскую сумочку. С тем, чтобы, когда ее обладатель наткнется вдруг на выброшенный (см. далее выбросили) дефицитный товар, он мог бы его в нее сложить. Так что авоська от слова авось (вдруг случайно повезет). Тем более, что на этот товар можно было наткнуться в неожиданных местах и, главное, в неожиданное время. Например, около выхода из метро из пирамиды картонных ящиков однажды давали (см. далее давать) бананы. Этот «хлеб бедняков» из Центральной Америки был редкостным деликатесным гостем в СССР.
Больше не занимать. Продавщицы, предчувствуя окончание партии дефицитного товара, громко выкрикивали это для очереди из жаждущих. С тем, чтобы предотвратить возможный конфликт, когда на ком-нибудь этот товар резко закончится. Как говорили в те времена, «перед носом».
В нагрузку. Значительная часть дефицитных продуктов реализовывалась через предприятия и организации прямо на рабочих местах. Однако развитой социализм физиологического голода уже не знал и часть продукции, призванная его утолить, не пользовалась спросом. Например, перловая крупа. Но реализовывать ее как-то надо было. И тогда человек получал в наборе (см. далее набор) палочку копченой колбасы (дефицит), но только при условии, что он заплатит и за два кулька этой крупы (возьмет товар в нагрузку).
В руки (вар.: в одни руки). Во избежание острых конфликтов между гражданами, которые могли сопровождаться даже насилием, продажа дефицитных продуктов лимитировалась самими работниками магазинов. Например, продавщица выкрикивала: «Ветчина – полкило в одни руки!». Везло тем, кто зашел в магазин с детьми. Они тоже были «руки».
Встать по второму разу. Связано с выражением выше (ничего эротичного). Иногда человеку везло. Если он попадал к самому началу распродажи дефицита, то он мог снова занять очередь и получить еще одну лимитированную порцию блага (см. далее выстоял). Правда, иногда попадалась продавщица-борец за социальную справедливость, которая еще вдобавок и запоминала лица. И тогда следовало: «А вам я уже давала!». Не подумайте о чем-то безнравственном. Речь шла, например, о килограмме сливочного масла. Тем не менее, публика в очереди была готова разорвать нечестивца.
Выбил. Нет, не мяч из-под ноги нападающего или в аут. К футболу или каким другим спортивным играм с мячом это не имело никакого отношения. Опять же дефицит. В данном случае речь шла о каких-то дефицитных услугах. Например, путевке в санаторий. Их распределяли через профкомы (профсоюзные комитеты) и нужно было приложить значительные усилия, пронырливость и настырность, чтобы ее заполучить (т.е. выбить).
Выбросили/выкинули. Нет, не на свалку. А в продажу. Дефицитный товар именно выбрасывали или выкидывали. В силу такого действия он быстро появлялся перед лицом не веривших в свое счастье граждан и еще быстрее исчезал.
Выстоял. В обороте могло быть выражение: «Я выстоял туалетную бумагу!». Это значило, что человек увидел продажу этой самой бумаги, долго стоял в очереди в ней нуждающихся, и, в итоге, ему повезло. Она ему досталась. Ее продажу тоже лимитировали в одни руки (чаще всего, 10 рулонов). Мне, например, в деле ее приобретения сопутствовала постоянная удача. Наискосок через улицу примерно раз в месяц ее продавали прямо из фургона. Я видел это из окна своего крохотного кабинета (6 кв. м.) в хрущевке. И сразу бежал запасаться. Удавалось и два, и три раза в очередь становиться и уносить, соответственно, 20 или 30 рулонов. Про запас. Гагарин полетел в космос в 1961 г. Первая туалетная бумага в СССР появилась в 1969 г. Думаю, что к 100-летию со дня рождения Ленина (1970).
Давать. Продавать дефицитный товар. Но его не продают, а именно дают. Отсюда двусмысленность с продавщицей (см. выше вставать по второму разу). Например, человек говорил: «А вчера у метро бананы давали!». Все (с удивлением): «Да, ну!».
Достал/Добыл. Дефицитный товар не покупали. Глагол «купить» сменили глаголы «достать» или «добыть». В этой филологии скрывался глубокий экономический смысл. В экономике дефицита чтобы заполучить редкий товар мало за него заплатить, надо еще приложить разного рода личные усилия (от простого стояния в очереди и обхода магазинов до налаживания связей с нужными людьми).
Забить. Нет, не свинью на зиму. А очередь. Например, кто-то занимал очередь. Предупреждал становящегося сзади, что отойдет на минутку по делам. И вдруг встречает приятеля. От доброты душевной кричит ему: «Эй, давай быстро со мной! Я там в магазине очередь забил. Скажу, что ты передо мной стоял».
Из-под полы, из-под прилавка. Иногда дефицитными товарами торговали около магазинов. Из-под полы, перекупщики. Например, радио и прочими деталями у магазинов «Юный техник». На подкладку пальто пришивали специальные карманы или держатели. Перед покупателями распахивали полы пальто и они выбирали нужное. А в случае опасности (милиция, бывало, охотилась на спекулянтов) полы быстро захлопывались и спекулянт делал невинный вид мирно прогуливающегося законопослушного гражданина. В свою очередь, продавцы магазинов в ожидании нужного человека (с которым обменивались дефицитными благами по бартеру или того, кто готов был заплатить выше утвержденной государством цены) прятали от взора рядовых покупателей дефицитные товары под прилавок. И доставали их оттуда по мере надобности.
Крайний. Не нападающий. И не защитник. По мере распространения количества очередей и увеличения длительности стояния в них, возник свой этикет. Если еще в 70-е гг. подходивший к очереди, чтобы занять место в хвосте (конце), спрашивал ничтоже сумняшеся «кто последний?», то в 80-е гг. нормой стало спрашивать «кто крайний?». Вроде как «последний» звучало оскорбительно. Хоть и сказано в Евангелие, что «и последние станут первыми». В том, что касается очередей, то это – 100%-я истина. Надо только терпения набраться. При условии, что товар не закончится.
Купить с рук (вар.: слева). Означало купить товар у спекулянта. В Ленинграде таким местом свободной купли-продажи дефицита была знаменитая галерея «Гостиного двора» на втором этаже. Однако места свободной торговли ею не ограничивались, а проникали даже на предприятия и организации. Приносили, в основном, товары для женщин, а чтобы не смущать начальство их рассматривали и приобретали в женских туалетах. И даже секретность некоторых учреждений не становилась непреодолимым препятствием для рыночных сил.
Левый(ая) (товар, услуга). Товар, приобретаемый в обход формальных правил. Например, в силу договоренности с продавцом. Что касается услуг, то сразу вспоминаются зубные врачи (дантистами их в те времена называли редко). Они тогда халтурили (см. далее халтурить) на государственных креслах, оказывая услуги за наличные доверенному слою клиентов. Такая клиентура была у каждого врача (говорят, что эта практика и до сей поры не прерывалась). И многие старались обзавестись своим (см. далее свой) дантистом.
Набор (как правило, продуктовый). На рабочих местах (см. выше в нагрузку) распределялись дефицитное и полудефицитное продовольствие. Официально. Причем не на всех рабочих местах. В парикмахерских – нет. Считалось, что хороший парикмахер обзаведется клиентурой, которая будет снабжать его дефицитом. А продавец и так на дефиците сидит. Однако, чем значимее в советской иерархии было предприятие, тем лучше были наборы. Значимость определялась близостью к ВПК. Иначе работники оборонных заводов за пределами Москвы и Ленинграда просто голодали бы без мяса. Обычно такие наборы раздавали раз-другой в месяц и, особенно перед праздниками. В последних случаях они отличались лучшим ассортиментом. Их так и называли – праздничные. Вспоминаю розыгрыши этих наборов на кафедре политэкономии Ленинградского механического института (ныне – БГТУ-Военмех им. Д.Ф.Устинова). Как-то перед новым годом во всех наборах в качестве топового продукта фигурировала палка твердокопченой колбасы. Но в одном была даже баночка красной икры. Нарезали бумажек, одну пометили плюсиком, завернули и опустили в зимнюю шапку-ушанку. Потом тянули. Вытянувший счастливый жребий прыгал от радости, как будто забил решающий гол в финале чемпионата мира на последних секундах дополнительного времени.
Макулатурные книги. Это не те книги, содержание которых заслуживает лишь вторичной переработки бумаги, на которой они напечатаны. Политика партии (КПСС, разумеется; других не было, даже фиктивных) в области книгоиздания могла быть охарактеризована следующим выражением: «Если все будут читать книги интересные, то кто будет читать книги нужные?». В результате материалы съездов КПСС издавались миллионными тиражами, а книги интересные – мизерными. И вдруг партия решила, что некоторые интересные книги людям тоже нужны, но не просто так, а в обмен на макулатуру. И – началось. Сдаешь 20 кг бумаги (была ли в стране ее вторичная переработка и куда она девалась, ежели таковой не было – большой вопрос) – получаешь книгу. На каждые 5 кг давался талон (см. далее). Соберешь 4 талона, идешь в книжный магазин, отдаешь в придачу к ним два-два с половиной рубля – и книга твоя.
Отмечаться. Отмечаться означало периодически (раз в неделю или раз в месяц, в зависимости от срока ожидания поставки) приходить к определенному часу, допустим, к мебельному магазину. Там собиралась толпа записавшихся (см. далее по записи) на какой-нибудь румынский мебельный гарнитур. Энтузиаст-держатель списка выкрикивал фамилии, начиная с первой. Если человек не приходил (или не присылал своего представителя), то вычеркивался из списка. И его очередь пропадала. А следующий за ним продвигался в этой очереди вперед, получая номер отсутствующего.
Отоварить. Те же талоны на книги. Но потом (при Горбачеве) талонов стало много. Начали с сахара, закончили мылом.
По записи. Для того, чтобы приобрести дефицитный товар длительного пользования, надо было на него «записаться»: внести себя в список с номерами. Номер присваивался в зависимости того, как скоро ты записался от момента начала записи. Однако в первую полусотню попасть человеку со стороны было невозможно. Тот, кто держал эту систему в руках, прежде всего записывал своих и нужных. А уж потом всех остальных. Этим стейкхолдером обычно был директор магазина.
Свой. И сейчас не вышло из обращения. Но тогда применялось куда более широко. Например: «У меня в этом магазине свой мясник есть». Это означало, что человек связан с ним какими-то нитями: родственными, коммерческими интересами мясника или даже взаимными по принципу «ты – мне, я – тебе». Доставлял мяснику приличную обувь – получал мясо без костей и без очереди.
Талон. О талонах уже пришлось неоднократно упомянуть выше. Это – сертификат на право получения дефицитного товара. Это не означало, что талона для этого достаточно. Талон был, говоря языком математиков, необходимым условием, но еще недостаточным. Нужно было и госцену за товар заплатить. Но она мало кого смущала. Могут спросить, а почему талоны, а не карточки? Дело в том, что карточки фигурировали в учебниках истории, где говорилось про тяжелые испытания советского народа, строившего коммунизм, а потом воевавшего с врагом. И это слово в официальном лексиконе вызвало бы плохие ассоциации. На таком-то году развитого социализма – и вдруг карточки! Назовем их талонами и все будет в порядке. Ну, примерно, как сейчас у нас взрыв – это хлопок.
Урвал. Близко к выбил (см. выше), но касалось приобретенных «с боем» дефицитных товаров. Например, в очереди пришлось поскандалить. Для полной ясности опишу один эпизод лично со мной. Накануне 8 марта я уныло бродил по Пассажу в желании приобрести какой-нибудь подарок маман. Выбор, откровенно говоря, не радовал. Встал я близко к одному прилавку и вдруг толпа женщин чуть меня об него не расплющила. Оказывается, выкинули (теперь уже знаете, что этот глагол означает) маникюрные наборы из ГДР. Я – прямо напротив продавщицы. Она изумленно смотрит на меня, а я не менее изумленно на нее. Спрашивает: «Номер брать будете?». Тут нужны пояснения. Дело в том, что, отложив эти наборы себе и знакомым, продавщицы пересчитывали оставшееся количество, и чтобы не было скандала (человек в кассе чек на товар пробил, заплатил, а ему не досталось) выдавали написанные на клочках бумаги номера. С этим номером шел в кассу. Только при его предъявлении кассир пробивал чек. Потом с чеком и номером возвращался к прилавку уже за товаром. В день 8 марта маман праздновала свой день рождения и собрались гости. Я торжественно преподнес за столом ей этот подарок. Гости в один голос: «Как достал?». Я – с гордостью: «Урвал!».
Фарцовщик (в просторечии и во множественном – фарца). Спекулянт импортным товаром. Чаще серым импортом – тем, что доставляли в моряки загранплавания и, вообще, регулярно ездившие «за бугор» граждане (как правило, командированные по работе). Они сплавляли привезенное посредникам (фарце), а те уже обычным гражданам, жаждавшим быть «как там». Одеваться, пользоваться зарубежными проигрывателями и магнитофонами, слушать хард-рок, а не оркестр комендатуры московского Кремля.
Халтурить. Совсем не означало плохо работать. А подрабатывать. Часто с бесплатным использованием государственных ресурсов. См. выше левый (ая). Про зубных врачей. И так практически любой мастер, с которым договаривался об услугах. Водопроводчик ставил «позаимствованные» у государства прокладки в текущий кран, электрик приносил с собой такие же провода. А водители персональных «Волг» (приданных высокопоставленным бюрократам) заимствовали их на то время, что начальник на совещании и оказывали услуги извоза (такси тоже не хватало).
.
Вот теперь мы немного вооружились словесно и можем начинать путешествие в страну Дефицит. Мы не будем заходить в те ее области, которые относились к функционированию предприятий и организаций. Тогда нам пришлось бы значительно расширить глоссарий. Например, такими словами как толкач, шабашник, лимита и пр. Будем говорить лишь об обыденной жизни человека. Ведь она нам ближе и в ней можно было встретить множество удивительных (возможно, пока еще удивительных) вещей.
Так, как только выяснил незнание этимологии слова «авоська», я спросил студентов Вышки, а что они скажут, предположим, о встреченном в метро человеке, у которого на шее болтается связка нанизанных на веревку рулонов туалетной бумаги? Они дружно ответили, что гипотетический носитель такого ожерелья – сумасшедший. Я, в свою очередь, сказал, что это, может быть, верно сейчас. Но не в эпоху дефицита. Тогда пассажиры смотрели бы на него с завистью. Повезло! Где-то дефицитом разжился. Ну а в авоську и 10 рулонов не влезут. Поэтому приходилось находить где-то веревочку, продевать ее в отверстия и водружать их на шею. Иначе никак до дома не доставишь.
Итак, приглашаю к путешествию. Пойдем в занимательный мир советской торговли.
Андрей Заостровцев
