Книга памяти о воинах школы на Васильевском острове
В Петербурге есть удивительный музей, о котором «Город 812» уже рассказывал – Музей истории Школы Карла Мая на Васильевском острове.
Два года назад усилиями активистов музея была опубликована Книга памяти – коллективная монография «Воины школы на Васильевском» (авторский коллектив – Н.В. Благово, М.Т. Валиев, И.В. Родышевцева. СПб.: Серебряный век, 2024 г.)
А в этом году мемориальное издание было отмечено специальным призом премии Законодательного Собрания Санкт-Петербурга имени Маршала Советского Союза Л.А. Говорова.
Книга содержит краткие биографии 1019 воинов, выпускников и учеников школы – участников Великой Отечественной войны.
Об этой книге, о ее героях, о Школе Карла Мая и о своей жизни «Городу 812» рассказал директор Музея истории Школы Карла Мая – житель блокадного Ленинграда Никита Владимирович Благово.
- Благово Н.В. Фото И.И. Колядина
Замечательные ученики замечательной школы
Мне было девять с половиной лет, когда я, отдыхая на даче в поселке Всеволожский, услышал объявление о войне из укрепленного на сосне черного раструба городского репродуктора. И, конечно, война, блокада для меня и для людей моего поколения – это самое важное, самое тяжелое событие, которое разделило жизнь на «до» и «после». Я особенно это лично ощущаю, осознаю.
До войны я жил с бабушкой и дедушкой, которые мне дарили тепло и любовь. Мама подарила мне жизнь и ушла в мир иной… Иногда говорят, почему, Никита Владимирович, вы так долго живете? Я 95-й год жизни размениваю — через полгода, может быть, девяносто пять отмечу. Я, вообще-то, не исключаю это. Прочел недавно в «Петербургском дневнике», что в городе проживает 430 человек, которым сто и больше лет. Если не ошибаюсь, то есть петербурженка, которой 111 лет.
Я много лет с удовольствием занимаюсь историей своей школы, знаю биографии многих наших воспитанников разных времен. Меня приглашали на три столетних юбилея наших учеников. Один из этих юбилеев состоялся 19 августа прошлого года. Его отмечал удивительный человек!
Представьте себе: врач, доктор медицинских наук, со студенческих лет всё свободное время посвящала путешествиям. И каждый раз, как нередко это бывает, вернувшись с Эльбруса или с Камчатки, из Голландии или из Англии, она печатала фотографии, вклеивала их в альбом. И не просто вклеивала «вид Антверпена», а с комментариями: «ратуша Антверпена, построена тогда-то в таком-то стиле». Кроме того, она интересовалась нашим городом, его исторической частью. Взяла фотоаппарат и пошла по улице Рубинштейна, бывшей Троицкой, фотографировала фасад каждого дома и узнавала, кем дом построен, кто и когда в этом доме жил. В результате столетней жизни, у нее дома появилось 200 (!!!) альбомов, хорошо оформленных! Все пояснения написаны ручкой, аккуратным почерком. Их год за годом создавала наша ученица, Елена Владиславовна Сергель. На свой вековой юбилей 19 августа прошлого года она приглашает к себе узкий круг родных и друзей и после небольшой трапезы говорит: «На десерт я вам немножко расскажу об эпизодах своей жизни». Положила на стол несколько альбомов, встала и начала свое выступление. Я говорю: «Елена Владиславовна, сядьте, пожалуйста» – «Нет, мне так удобнее». Последующие полтора часа, она, стоя, в начале сто первого года жизни, рассказывала, сопровождая речь показом иллюстраций, и не просто так, шамкая, – а оживленно, громким голосом повествовала о том или ином запомнившемся ей путешествии. А спустя несколько дней позвонила, и сказала, что эти альбомы она передает в наш музей, внук привезет на машине. И мы этот уникальный подарок с удовольствием приняли. Альбомы, конечно, не просто экспонировать, но мы что-нибудь обязательно придумаем.
Согласитесь, если вы даже со всеми жителями города познакомитесь, то среди них таких людей встретите не часто. А может быть и не встретите.
Это просто один из примеров, показывающих, до какой степени замечательные люди учились в нашей школе. И почему так важно сохранять о них память. В особенности память об их судьбах во время войны.
Память о школе и войне
Конечно, я по возрасту непосредственно не сражался с врагом, держа винтовку образца 1891/1930 годов. Но Великая Отечественная война навсегда вошла в мою жизнь, разделив ее на две неравные части – ДО и ПОСЛЕ. Тем более, что шесть моих родственников сражались с фашистами, в их числе два дяди, один с материнской, другой с отцовской стороны, не вернувшиеся из боя. Один погиб под Харьковом, другой под Сталинградом.
Так моя биография естественным путем привела меня в какой-то момент, – особенно когда много стали говорить о 80-летии Великой Победы, – к мысли: ведь и наши ученики сражались, защищали страну, надо их выявить, увековечить память о них. И мы сделали это. Поскольку у нас есть полные списки учеников того времени, то мы сравнили их с данными сайтов «Подвиг народа», «Память народа», использовали архивные источники. Встречались с потомками воинов – беседы с ними были очень интересны. И в результате, на тот момент, выяснилось, что 1019 человек, которые когда-то были учениками нашей школы, защищали Родину в боях Великой Отечественной войны. Старейшему из них в начале войны был 51 год, он учился еще в школе Карла Мая. А самому молодому, Ване Ильину, – 11 лет, он подносил мины во время обороны Колпино.
Таким образом появилось 1019 героических биографий. Они содержат сведения о том, кто, когда и где родился, какое образование имел, кем был – рабочим, научным сотрудником, где воевал, в каких войсках служил, в каком звании, какие награды заслужил, описание подвигов. Составлять эту книгу памяти, а потом читать написанное без влаги на глазах было невозможно! Эта книга навсегда прошла через мое сердце… А увидела она свет благодаря добрым людям.
Первое издание финансировал почетный меценат Санкт-Петербурга Грачья Мисакович Погосян. Он давно и много делает добра, прежде всего в области сохранения исторической памяти. Посетив музей, он сразу осознал его роль в патриотическом воспитании молодежи и стал оказывать действенную помощь. Я отдельно мог бы рассказать о том, как развивалось мое знакомство с этим замечательным петербургским патриотом, как он пять раз серьезно помог музею, школе, лично мне.
Вскоре первое издание полностью разошлось и встал вопрос о повторной публикации. Ее удалось осуществить благодаря еще одному доброму человеку. Вот как это произошло.
Прохожу по коридору второго этажа здания, где я не только учился пять лет, но вот уже 32 года заведую музеем, который 24 года входил в структуру Института информатики и автоматизации РАН, расположенного здесь с 1978 г. Поэтому многие сотрудники меня давно знают, помнят до сих пор по-прежнему относятся ко мне хорошо.
Навстречу идет хорошо знакомый мужчина, 75-летний доктор технических наук, полковник, здоровается. Говорит: «Никита Владимирович, как вы себя чувствуете?» Я отвечаю: «Согласно возрасту». Он продолжает: «Что-то у вас на лице то ли какая-то озабоченность, то ли что-то тревожное». Я ему рассказываю о том, что нет средств на вышеописанную книгу. Он сокрушенно произносит: «Как же так? Много говорят о важности этого события, такая большая работа проделана, книгу, конечно, надо печатать …». На следующий день он неожиданно пришел в музей в состоянии радостного возбуждения, и по решению семейного совета передал мне 250 тысяч рублей. Через месяц издательство «Серебряный век» опубликовало второе издание, прекрасное предисловие к которому написал этот просвещенный благотворитель, истинный петербуржец, имя которого можно узнать, если стать владельцем этой книги.
Учеников школы можно встретить в самых разных и самых известных эпизодах Великой отечественной войны
Полагаю, что особенно интересен эпилог книги, где подробно проанализированы и подытожены приведенные в книге сведения.
Бывшие ученики этой школы сражались с врагом в составе подразделений всех родов войск, в пехоте и артиллерии, авиации и танковых частях, во флоте, были медработники, саперы, политруки, партизаны. Они участвовали буквально во всех значимых сражениях Великой Отечественной войны, защищали Ленинград (183 воина), Москву (20), Сталинград (15), Одессу (2), Севастополь (3), отличились в битве на Курской дуге, освобождали Варшаву (16), Прагу (11) и зловещий лагерь Маутхаузен, штурмовали Будапешт (6), Вену (7), Кенигсберг (24) и Берлин (41). Выделены те, кто были ранены, и те, кто пропали без вести, упомянуты те, кто были в плену, и те, кто бежали из плена, перечислены награды. То есть приведена обширная и разносторонняя статистика, сделаны важные обобщения. Получилась маленькая модель всей войны, я так думаю.
Большинство (596) воинов, чьи судьбы описаны в книге, получили начальную военную подготовку в Шестой специальной артиллерийской школе (6 САШ), располагавшейся в бывшем «майском» доме с 1 сентября 1937 года. Ее эвакуировали по льду Ладоги 5 февраля 1942 года. И 6 САШ продолжала готовить будущих артиллеристов в Омске, а затем в Тобольске. Этих выпускников мы тоже включили в нашу летопись. Спецшколы закрыли в мае 1945 года, после окончания войны. Потому что им на смену пришли Суворовские училища.
Названы и те, кто боролся с фашизмом в рядах Французского Сопротивления, доставлял вооружение на кораблях полярных конвоев. Это Николай Новик, командир отряда маки, героически погибший в бою, посмертно награжденный орденом Почетного легиона, и участник кoнвоя PQ-16 Михаил Боровский, тяжело раненный при отражении атаки фашистских самолетов в мае 1942 года, вылеченный в Мурманске и удостоенный Советским правительством ордена Красной Звезды.
Я сам порой удивляюсь: все-таки маленький школьный коллектив, а какого события ни коснешься, среди его участников непременно оказываются наши ученики. Вот один только пример. Недавно вспоминали Ялтинскую и Потсдамскую конференции. На экранах – исторические личности: Сталин, Рузвельт, Черчилль и сопровождавшие их лица. Среди последних – два «майца». Артур Бирс, единственный синхронный переводчик, которому доверял английский лидер, и контр-адмирал М.Д. Куликов, член советской делегации.
Очень горестно читать, а потом и писать о том, что капитан Юрий Неуструев 20 декабря 1941 года убит миной под Невской Дубровкой; старшина Василий Петушков 21 января 1944 года сгорел в танке; самолет, в состав экипажа которого входил стрелок-радист Александр Иосафов, был сбит 17 января 1945 г., все летчики погибли… Не вернулись из боя 269 защитников Родины. Почти каждый четвертый. Этот эпилог, мне кажется очень показателен, значим…
Да, бесспорно, Победа Великая! Но и цена ее очень велика. Очень велика!..
Недавно книгу «Воины школы на Васильевском» представили на конкурс литературной премии имени маршала Советского Союза Л.А. Говорова. Неожиданно наш труд заслужил высокую оценку жюри. Мне и моему коллеге-соавтору Мурату Тимуровичу Валиеву на Дворцовой площади торжественно вручили знаки лауреатов этой престижной премии.
- Медаль лауреата Н.В. Благово вручает депутат ЗакСа СПб К.А. Чебыкин. Фото Г.Ф. Груздевой (из личного архива Н.В. Благово)
Это приятное событие не остановило продолжающийся поиск новых героев. Уже после выхода книги удалось выявить боевой путь еще 5 воинов. В книге – 1019 биографий, а ныне нам известны судьбы уже 1024 человек. Пройдет время, и будет основание для новой публикации.
Когда я задумал сделать такую работу, то мне сказали мои коллеги: Никита Владимирович, у вас не получится, это непосильная задача!.. Но нам удалось. К сожалению, третий соавтор, Ирина Викторовна Родышевцева, дочка полковника Виктора Алексеевича Родышевцева, одного из героев книги, ушла из жизни…
И школы, и предприятия должны издавать такие же книги
Вообще, я думаю, что мы этой книгой показали: каждая школа, каждое предприятие, может, – я бы сказал, должно, – выполнить такую работу.
Но, к сожалению, простите меня за нескромность, такую работу никто пока не проделал. Более того, когда в 1990-м году вышла книга «Школа на Васильевском», Дмитрий Сергеевич Лихачёв свое предисловие завершил словами: «Я надеюсь, что эта книга об истории старейшей, интересной школы Петербурга станет первой ласточкой в большой серии книг об истории ленинградских, петербургских школ».
Увы, такого исследования истории школы, которое мы провели, – а наш музей только что миновал 31-й год существования, – до сих пор ни одна школа не сделала.
Моя книга, посвященная истории школы, постоянно пополняется новыми сведениями. В первом издании, которое инициировал Дмитрий Сергеевич, было 157 страниц, а в позапрошлом году вышло уже четвертое, состоящее из 720 страниц. В книгу включены краткие данные о 3756 юношах, учившихся в школе К. Мая в 1856-1918 гг. Выявлено, сколько «майских жуков» здравствовали на момент смены власти в 1917 году, кто из них еще учился, кто уже служил в том или ином ведомстве. Потом проследили, сколько из них эмигрировали, куда эмигрировали…
1917 год стал эпохальным рубежом в судьбе школы – и всей страны
Насильственная смена власти в 1917 году нанесла колоссальный, я бы сказал непоправимый урон стране. О причинах случившегося, и о главных его неразумных и честолюбивых виновниках взвешенно и аргументированно повествовал митрополит Тихон в книге «Гибель империи».
Созвучна написанному владыкой и статья в газете «Аргументы и факты» (№ 52, 2017). Ее автор – Л.П. Решетников, генерал-лейтенант очень ответственной и очень осведомленной Службы внешней разведки (СВР). Известно, что долгое время населению внедряли мысль: советская власть отсталую страну, основная масса народа которой нищенствовала, в короткий срок сделала промышленной, передовой и так далее. Но, во-первых, трудно совместить понятие «отсталая» — с фактом передовых позиций России во многих отраслях промышленности и положения крупнейшего экспортера продукции сельского хозяйства. И нельзя забывать того, пишет автор, каким образом, за счет чего достигалось возрождение после разрухи. Например, первенец, флагман советской индустриализации, Сталинградский тракторный завод спроектировала американская фирма, его собрали в Америке, потом разобрали, погрузили на суда, привезли на берег Волги, где заокеанские инженеры руководили советскими заключенными, которые возводили этот гигант. За 10 лет американцы построили в СССР 150 крупных промышленных предприятий, в их числе знаменитый Днепрогэс и Горьковский автозавод. Отметим попутно, что строили их в основном заключенные. Но иностранцы оказывали помощь, конечно, не бесплатно. А чем могла платить разоренная страна? В первую очередь зерном. Поэтому отобрали все запасы крестьян и отправили «буржуям». При этом миллионы умерших от голода хлебопашцев стали вынужденной издержкой происходящего. Так вот, как сопоставить эти факты? Семь миллионов умерло от голода и 150 заводов построили. Может, можно было меньше построить, но не убивать голодом людей трудолюбивых, честных жителей страны? Или – «прогресс требует жертв»?
На оплату иностранной помощи пошли также реквизированные у аристократии и церкви ценности, покусились и на национальное культурное достояние, хранившееся в музеях.
Однажды в «Российской газете Неделя» (№158 (9103), 19 июля 2023) я прочел ошеломляющую статью «Искусство – на продажу». Печальная тема исчезновения национальных сокровищ в 1930-е годы мне была известна и раньше, но не в таких подробностях. Оказывается, в те страшные годы из страны исчезли 1 миллион 200 тысяч шедевров мирового искусства. Не пощадили и сокровища Эрмитажа. В 1928-1933 гг. из его коллекций было изъято и продано 2730 картин, 3763 рисунка, 16 489 предметов прикладного искусства, 415 золотых античных украшений и. т. п. Эти шедевры ушли к другим владельцам в среднем по цене 63 рубля за штуку. А все эти рассказы про то, что на вырученные деньги удалось возродить промышленность, купить паровозы – это малая доля правды. Потому что полученные от распродаж средства составляли в разные годы от 0,3% до 0,8% всей суммы, вырученной от экспорта страны.
В конце прошлого века я побывал в США. Помню, как с нарастающей душевной болью я шел по залам музея Метрополитен, смотрел на этикетки картин и раз за разом читал – картина поступила из нашего Эрмитажа, из Эрмитажа, из Эрмитажа… Посетил Национальную галерею в Вашингтоне – то же самое: из Эрмитажа, из Эрмитажа… Горько было это всё воспринимать…
Вспоминаю, как году в 1946-м, наверное, я впервые пришел в Эрмитаж, мне было 14 лет. В руках я держал бордовый томик путеводителя Александра Бенуа, чудом сохранившийся от исчезнувшей библиотеки очень образованного дедушки. И вот мой первый шок: открываю страницу 52, читаю, что в зале находится «наиболее Эрмитажа ценный перл – «Венера перед зеркалом» Тициана». Поворачиваю голову направо, налево – не вижу ни Тициана, ни Венеры, ни зеркала. То есть этим путеводителем пользоваться было уже невозможно. Конечно, Эрмитаж по-прежнему великий музей, но вот что с ним сделали тогдашние власти, и зачем это сделали?..
Поэтому для меня 1917 год – это год катастрофы. И не только для Школы Мая, и не только для Эрмитажа, конечно же. Но и для Петербурга, и для всей страны…
Выпускник нашей школы Александр Бенуа, как известно, оставил очень интересные воспоминания, к которым у нас в музее есть интереснейшее дополнение, представленный на витрине любопытный экспонат. Предыстория его такова. Сидят за партой на уроке два школьных друга: Шура Бенуа и Костя Сомов. Идет урок, разговаривать нельзя. А мысль рвется из души. Костя берет клочок бумажки и, написав фразу, двигает его Шуре. Тот читает, пишет ответ, двигает Косте. Сохранилось 8 таких записочек 1887-1888 годов. Когда смотришь на них, то видишь, что Костя пишет фразу Шуре по-французски, тот отвечает по-немецки, Костя, в свою очередь, пишет по-латыни, друг отвечает по-русски. Эту мысль, считает Костя, лучше выразить по-французски, а эту мысль лучше выразить на латыни. Такое общение для них было что-то само собой разумеющееся. Они, конечно, не стремились друг друга в тупик поставить: а вдруг не сможет другой перевести? Просто такой был уровень тогдашней повседневной культуры…
Мне посчастливилось встречаться и беседовать с пятью учениками школы Мая. Каждый из них был по-своему интересен, но отпечаток той культуры – бытовой, повседневной, он в каждом, всегда чувствовался… Культуры, от которой теперь не осталось и следа, или очень, очень мало…
Записали Марта Сюткина и Даниил Коцюбинский
