Бюрократическая машина Российской национальной библиотеки капитулировала под моим натиском
.
Чтобы было понятно: РНБ – это фонды, каталоги, сотрудники и бюрократическая машина, которая на всем этом паразитирует, всем этим управляет, прежде всего, в своих собственных интересах и в минимальной степени в интересах читателей, «пользователей», как они пишут в официальных документах.
Под «змеей» из знаменитой фразы Шекспира («Мы ранили змею, но не убили: она срастется, чтобы нам грозить все тем же зубом») я имею в виду бюрократическую машину, с которой мне пришлось пообщаться при помощи Куйбышевского районного суда. Потому что обычные, человеческие, виды общения бюрократия не признает и не понимает, и любой пустяк нужно превратить в ДЕЛО, в судебное дело, чтобы чего-то добиться. Как гениально сформулировал Эльдар Рязанов, «Нас не бьют за отказы, запреты, / мы как в танках в своих кабинетах. / Мы сгораем, когда разрешаем, / и поэтому всё запрещаем».
Именно поэтому генеральный директор РНБ, некий Цыпкин, сидя в своем «танке», письменно запретил мне посещать библиотеку с фотоаппаратом Canon 100D с объективом EF-S 18 – 55 mm. Хотя я беспрепятственно входил в РНБ с этим фотоаппаратом с ноября 2017 года. Запрет нарушил мои права, гарантированные пунктом 3.1.14 Правил пользования РНБ, но персональная вина Цыпкина заключается не только в этом. Он был обязан позаботиться о том, чтобы все сотрудники Управления вневедомственной охраны Национальной гвардии, которые сидят на входе и охраняют библиотеку от террористов, знали, что в библиотеке действует не Устав караульной и гарнизонной службы, а Правила пользования библиотекой. Однако контролер на КПП младший сержант Максимова о Правилах не знала, и меня не пропустила. Она сказала, что у меня «профессиональный фотоаппарат». Что это означает и почему с ним нельзя войти, она не знала, но понимала, что сгорит, если разрешит. А если запретит лишнее, то ей ничего за это не будет.
Впрочем, детали повторять не буду, всю историю я недавно напомнил в статье «Российская национальная библиотека. “Гибридная” война с читателями», опубликованной на сайте журнала «Город 812» 20 сентября 2026 г. (см. тут).
Хронология событий такая: 26 января 2026 г. меня не пропустили в главное здание, после чего я написал жалобу в Минкультуры; 5 февраля Цыпкин написал, что меня не впустили правильно, потому что входить в РНБ с моим фотоаппаратом нельзя, а можно только с таким фотоаппаратом, который никто не производит, – без вспышки и со встроенным объективом; 20 апреля я сдал в приемную Куйбышевского районного суда административное исковое заявление, в котором просил суд обязать РНБ в течение 10 дней утвердить и согласовать с Министерством культуры Правила пользования с измененным пунктом 3.1.14 (иск был опубликован 5 мая, см. тут); 8 июля состоялось предварительное судебное заседание, представитель Цыпкина в суде нес несусветную чушь; 16 сентября РНБ на своем официальном сайте публично объявила о своей безоговорочной капитуляции и теперь оказалось, что с таким фотоаппаратом, как у меня, входить можно; вечером 22 сентября, перед самым судом, на сайте РНБ появились измененные Правила пользования ФГБУ «Российская национальная библиотека» (см. тут), утвержденные все тем же Цыпкиным, и, наконец, 23 сентября 2026 года на заседание Куйбышевского районного суда представитель ответчика принес в суд заверенную копию этого документа, в котором капитуляция Цыпкина закреплена официально. В очередной раз я ощутил, что не пишу историю, а делаю ее.
То есть потребовалось мое исковое заявление в суд и 8 (восемь) месяцев бессмысленной бумажной тягомотины, чтобы в итоге признать, что я был изначально прав. Точно как в известной песне: «Что ж ты, фраер, сдал назад? Не по масти я тебе?..»
Естественно, я должен прокомментировать и объявление о капитуляции на сайте РНБ, и измененные Правила, с которыми, как и следовало ожидать, не все просто.
Я имел опыт работы в судах в качестве истца, когда ответчик удовлетворяет исковые требования, не дожидаясь судебного решения в пользу истца, но как бы получив откровение свыше, от Бога или Вселенной. Это происходит в тот момент, когда ответчик уже понимает, что проиграл и решение суда обяжет его сделать то, что требует истец. А подчиниться решению суда – это же унижение! Так было, например, когда я подал иск к губернатору Г.С. Полтавченко по вопросу о рассекречивании документов в ЦГА ИПД; так же было, когда мы (Ирина Шалина, Надежда Пивоварова и я) судились с КГИОПом и Русским музеем и победили их, заставив отменить оспариваемые предмет охраны Михайловского дворца и проект его варварской перестройки.
Этот же нехитрый фокус проделала и РНБ, объявив 16 сентября 2026 г. на своем сайте, что появились «Новые правила для читателей библиотеки» (см. тут):
Величественная архитектура, богатая история, просторные читальные залы, бесценные книжные сокровища, увлекательные мероприятия и замечательные читатели – все это создает в любимой Российской национальной библиотеке уникальную атмосферу! Конечно, такую красоту хочется запечатлеть для будущих поколений, и мы уверенно работаем в этом направлении! Например, уже несколько лет наши социальные сети активно пополняются неповторимыми снимками, которые легко можно найти по хештегу #атмосферно_РНБ. Благодарим всех тех, кто увидел нашу библиотеку с необычного ракурса и присоединился к этому хештегу. Знаем, что многим хочется сделать в нашем пространстве кадры на память, поэтому обновили правила использования фототехники.
Пользователи имеют право:
— Вносить и использовать в читальных залах:
– технические устройства с выключенными звуковыми сигналами (ноутбуки, диктофоны, аудиоплееры и другие мобильные устройства);
– музыкальные инструменты в чехлах при посещении отдела нотных изданий и музыкальных звукозаписей, играть на инструментах в отведенных для этого местах;
– фотоаппараты для фотографирования документов без вспышки и звукового сигнала, штатива, монопода.
— Самостоятельно фотографировать документы методом цифровой фотографии для научных и образовательных (учебных) целей собственным фотоаппаратом или камерой, встроенной в другие устройства, без дополнительного освещения (вспышки), без звукового сигнала, без использования штатива, монопода.
— Фотографировать для личных целей все доступные интерьеры Библиотеки собственным фотоаппаратом или камерой, встроенной в другие устройства, без звукового сигнала, без использования штатива, монопода, а также распространять (публиковать) изображения в сети Интернет.
Прокомментирую это лживое сообщение.
Во-первых, Правила предназначены не только для читателей, но в не меньшей степени для сотрудников библиотеки, в том числе контролеров КПП из Управления вневедомственной охраны Национальной гвардии и сотрудников группы ответственного дежурного – все они обязаны эти Правила знать и выполнять, а не игнорировать и нарушать.
Во-вторых, 22 сентября 2026 г. не появились новые Правила пользования РНБ. Просто изменили несколько пунктов в старых Правилах, оставшихся со старым названием, старым содержанием и даже старой нумерацией пунктов.
В-третьих, пункт 3.1.14 Правил, с пафосом изложенный в этой заметке, не дает читателям никаких новых прав по сравнению с теми, какие были до этого. Использовать фотоаппарат для съемки текстов книг и интерьеров РНБ, а также размещать фотографии где угодно, в том числе в интернете, можно было и раньше, еще с октября 2017 года, что лично я и многие другие делали. Просто формулировка этого пункта, теперь написанная фактически под мою диктовку и совпадающая с требованием в моем административном исковом заявлении от 20 апреля 2026 года, лишилась неоднозначности и технических ошибок, которые содержались в прежней малограмотной формулировке.
В-четвертых, весь этот словесный понос про «величественную архитектуру» и «доступные интерьеры» нужен только для того, чтобы лживо объяснить, с чего это вдруг в РНБ «обновили правила использования фототехники». Нельзя же написать, что это не «мы» (т.е. сотрудники РНБ) придумали, а Золотоносов под страхом судебного решения заставил изменить формулировку пункта 3.1.14, что мы и сделали, хотя сопротивлялись, особенно этот Цыпкин, в послании в Министерство культуры, заявивший в феврале 2026 г., что в РНБ из всех цифровых фотоаппаратов можно применять только такие, которых не бывает в принципе. Да, глупость – не головная боль, от таблетки она не проходит, но обязательно ли назначать таких знатоков в РНБ на должность гендиректора?
Но я свой приоритет ни Цыпкину, ни кому-либо другому не уступлю. Новая формулировка пункта 3.1.14, добытая мною с помощью административного искового заявления как инструмента давления, – это моя безвозмездная работа на благо библиотеки (читателем которой являюсь уже 50 лет, а расследованием ее деятельности занимаюсь 35 лет) и для удобства ее читателей, которые имеют право пользоваться всеми возможностями, которые им предоставляют Правила.
По поводу великодушного разрешения размещать фотографии интерьеров РНБ в интернете тоже хочу кое-что пояснить в виде лирического отступления.
- Фото автора. Главное здание, универсальный читальный зал. 28 апреля 2023 г.
- Фото автора. Новое здание. 1 июня 2026 г.
Поскольку РНБ как объект недвижимости не является частной или корпоративной собственностью, поскольку эта недвижимость является собственностью общенародной, то не требуются чьи-то разрешения на фотографирование интерьеров, в том числе фотографирование друзей и подруг в этих интерьерах, а затем разрешения на размещение фотографий где угодно. Поэтому в этом объявлении анонимные авторы разрешили читателям то, на что они, читатели, и без того имели право. Собственность на РНБ не принадлежит администрации библиотеки, и любые попытки взимать деньги за фотосессии, которые читатели иногда устраивают в интерьерах РНБ, противозаконны. Это проявление коррупции.
Пишу об этом со знанием дела, поскольку 21 апреля 2025 г. сидевшая на входе в новое здание РНБ (Московский пр., 165) сотрудник группы ответственного дежурного Смирнова Оксана Николаевна заявила, что не пропускает меня с фотоаппаратом, поскольку я буду делать, как она выразилась, фотосессию. Я даже не понял, о чем Смирнова бредит… Естественно, вызвал ответственного дежурного Чернышеву Светлану Николаевну, которая почему-то не пожелала объяснить Смирновой недопустимость нарушения Правил (возможно, сама их не знала), а потом написал жалобу, потребовав депремировать обеих.
В результате Смирнова созналась в том, что ее соответствующим образом проинструктировала пресс-служба РНБ. Позднее я обнаружил, что согласно прейскуранту № 1/26, который является приложением к приказу от 29.12.2025 (видимо, были и более ранние аналогичные документы), пресс-служба предлагает «фото, кино, видеосъемки в современных и исторических интерьерах разных зданий библиотеки» – в том числе фэшнсъемки (особый жанр фотографии, который показывает одежду, обувь, аксессуары) и рекламные ролики. «Стоимость определяется в каждом конкретном случае, фиксируется договором и может быть изменена по соглашению сторон в зависимости от сложности материала и мероприятия. Коэффициент за срочность выполнения заказа – 2. Коэффициент за работу в выходные дни – 2. Коэффициент за работу в ночные часы – 2». Вот как надо любить деньги: готовы работать и ночью.
Документ размещен на сайте РНБ в разделе «Официальные документы». Естественно, все эти услуги предоставляются на добровольной основе. Но Смирнова, видимо, решила, что раз я иду в библиотеку, прилично одетый, даже в пиджаке (!), то уж не для того, конечно, чтобы работать с книгами, а наверняка буду делать фэшнсъемку, и попыталась развести на платную услугу, уверяя меня, что фотографироваться в интерьерах РНБ можно только за деньги. Надеюсь, что ее если не уволили, то хотя бы депремировали.
- Фото автора. Новое здание, читальный зал Центральной справочной библиотеки. Вид с галереи 3-го этажа. 15 мая 2023 г.
Правила пользования РНБ, в которых изменены некоторые пункты, не менее интересны как предмет для комментирования, уже начиная с титульного листа.
Если верить указанным на нем датам (а не верить нет оснований, хотя выглядят они странно), то гендиректор Цыпкин Д.О. утвердил Правила 20 мая 2026 г., а заместитель министра культуры Алексеева Ж.В. согласовала Правила 3 августа 2026 г. (см. тут).
То есть почти два с половиной месяца ушло на то, чтобы согласовать несколько измененных пунктов? Между прочим, когда гендиректор Вислый А.И. утвердил предыдущий вариант Правил 14 сентября 2017 г., Минкультуры согласовало Правила через восемь дней, 22 сентября 2017 г. Так что прогресс налицо: тогда было 8 дней, а нынче стало 75!
По-прежнему прав Эльдар Александрович: «Нет прочнее бумажной постройки, / не страшны ей ветра перестройки. / Мы – бойцы, мы – службисты, солдаты / колоссальнейшего аппарата. / Мы бумажные, важные люди, / мы и были, и есть мы, и будем».
Итак, 20 апреля 2026 г. я сдал в суд исковое заявление со всей необходимой аргументацией, 5 мая на сайте журнала «Город 812» оно было опубликовано, а уже 20 мая изменения в Правила были внесены и утверждены гендиректором РНБ.
Но тогда возникает закономерный вопрос: почему 8 июля 2026 года, на предварительном судебном заседании, представитель ответчика (т.е. Цыпкина) в суде Сучков А.П. нес откровенную галиматью вместо того, чтобы просто сказать суду, что пункт 3.1.14 уже изменен в точном соответствии с исковыми требованиями, а сами Правила находятся в министерстве на согласовании? Или Сучков ничего об уже измененных Правилах не знал, и его использовали втемную? Или по неизвестным науке причинам надо было из последних сил сохранять бессмысленную интригу? Но зачем?! Ведь дело само по себе не стоило и выеденного яйца. Все это классический Франц Кафка. Почему, зачем – вопросы нерелевантные. Абсурд – свойство этого мира, в который попала несчастная библиотека.
Еще вопрос: если 3 августа 2026 г. Правила были уже согласованы, то почему приказом гендиректора РНБ от 22.09.2026 № 214 (см. Приложение 1) их ввели в действие только 22 сентября, накануне заседания суда? Для какой-то лишенной смысла интриги? для сюрприза лично мне? Или Цыпкину надо было решиться подписать приказ № 214, а для этого набираться смелости, на что ушло 50 дней? Кстати, замминистра культуры набирала смелость 75 дней. Значит опять прав Рязанов: «Чтобы сдвинулась с места бумага, / тут и гибкость нужна, и отвага: / свою подпись поставить иль визу, / всё равно что пройти по карнизу».
(Кстати: хотя от согласования Правил до приказа № 214 прошло 50 дней, писали его все равно в спешке, поэтому даже не успели проверить текст. Так, дата согласования министерством в одном случае указана как 02.08.20206, а в другом – как 03.08.2026).
В отзыве на возражения ответчика я привел анекдот, который, как мне кажется, описывает непридуманный случай. Брежнев, который очень любил Аркадия Райкина, позвонил ему в 1971 году, чтобы поздравить с юбилеем. Воспользовавшись этим, Райкин стал жаловаться генсеку на все непотребства и глупости, которые творят идиоты-чиновники, «брошенные на культуру». Брежнев все внимательно выслушал и ласково сказал: «Аркаша! Логики не ищи».
Начиная это дело, я ставил перед собой задачу получить Правила, о которых можно было бы сказать словами профессора Преображенского: «Тщательная бумажка. Фактическая. Настоящая! Броня». Но при этом я, конечно, ожидал подвоха, в чем меня сразу уверила дата размещения измененных Правил на официальном сайте РНБ: 22 сентября, канун судебного заседания, причем размещен документ был во второй половине дня. Возможно, чтобы я эту подлянку не успел заметить и соответствующим образом подготовиться к заседанию, на котором представитель ответчика, конечно, предложит суду прекратить производство по административному делу на основании ст. 214 КАС (Кодекса административного судопроизводства). Но не зная, что приказ № 214 уже подписан, я на всякий случай следил в течение всего дня 22 сентября за сайтом РНБ, поэтому подготовился.
Дело в том, что помимо разрешающего пункта 3.1.14 в Правилах был и остался запрещающий пункт 3.3.9.
В Правилах до изменений пункт 3.3.9 имел вид (цитирую фрагмент):
<Пользователям запрещается> вносить в РНБ: произведения печати, микрофильмы, микрофиши, аудио-визуальные и документы на электронных носителях (СD и DVD); аппаратуру, предназначенную для проведения профессиональной фото- и видеосъемки (осветительное оборудование, в том числе накамерные вспышки, штативы, моноподы и др.).
Как видим, аппаратура для профессиональной фотосъемки здесь конкретизирована, и фотоаппараты в перечень не входят.
В Правилах после внесения изменений пункт приобрел новый вид (цитирую фрагмент):
<Пользователям запрещается> вносить в РНБ: произведения печати, микрофильмы, микрофиши, аудиовизуальные документы и документы на электронных носителях; профессиональное видео- и фотооборудование (камеры, объективы, осветительное оборудование (студийные вспышки, софтбоксы, фотозоны, накамерные вспышки), штативы, моноподы и прочее).
Естественно, такой вид меня устроить не может. Во-первых, в РНБ читателям разрешено вносить ноутбуки, в памяти которых у всех размещены «аудиовизуальные документы и документы на электронных носителях», т.е. получается, что надо отформатировать папки «Документы», «Музыка», «Видео», превратив их в tabula rasa.
Очевидно, что в этой части пункт не продумали. К тому же мне, например, непонятно, чем опасны для библиотеки, для ее фондов в целом и отдельных документов внесенные читателями в РНБ текстовые или изобразительные документы на электронных носителях? Чего испугались авторы нового текста пункта 3.3.9? Ведь читатели приходят с ноутбуками, в памяти которых содержатся тексты статей, курсовых или дипломных работ, диссертаций. Идет работа с источниками, дополнения и исправления вносятся в читальном зале. Но как работать, если существует такой запрет? Очевидно, что изменения в пункт 3.3.9 внесли люди, для которых работа в РНБ – абстракция, они сами не работают над текстами и потому просто манипулируют словами.
Во-вторых, через запятую перечислено «профессиональное видео- и фотооборудование (камеры, объективы…)». Но с этого же все началось! Младший сержант Максимова, уже прочно вошедшая в историю РНБ, 26 января 2026 г. не пустила меня в главное здание, заявив, что у меня «профессиональный фотоаппарат». Но одно дело профессиональная кинокамера или телевизионная камера, с помощью которых можно снимать кино- или телефильм: их, по крайней мере, легко определить по внешним признакам. И другое дело фотокамера, она же фотоаппарат, с объективом, которые легче легкого назвать профессиональными и запретить использование в РНБ, поскольку такого понятия – «профессиональный фотоаппарат» – в праве, российском и международном, не существует. Об этом я подробно написал и в исковом заявлении, и в отзыве на возражения ответчика.
В-третьих, внушает опасения окончание фразы: «и прочее». Под это неконкретное «прочее» можно подвести все, что угодно. Лучше перечислить все сразу, проконсультировавшись со специалистами.
Таким образом, в измененных Правилах пользования возникла коллизия пунктов 3.1.14 и 3.3.9, вследствие чего необходима коррекция пункта 3.3.9 и придание ему, например, такого вида:
<Пользователям запрещается> вносить в РНБ: произведения печати, микрофильмы, микрофиши; дополнительные объективы для фотоаппаратов, цифровых и пленочных, профессиональное видеооборудование (киносъемочные аппараты и объективы для киносъемки) и специальное осветительное оборудование, используемое как для видео- так и для фотосъемки (студийные вспышки, софтбоксы, фотозоны, накамерные вспышки), а также штативы, моноподы, операторские тележки, предназначенные для съемки с движения киносъемочным аппаратом или телевизионной камерой, рельсы для тележек, кабели.
Понятно, что составители Правил хотели предусмотреть запрет на съемки в РНБ кино- и телефильмов без оформления договора, что вполне разумно, но сделали это некорректно. Поэтому передо мной встала задача не допустить прекращения производства по административному делу, которое представитель ответчика, действительно инициировал, и продлить удовольствие. Для этого 23 сентября во время судебного заседания я подал соответствующее заявление, попросив суд на основании ст. 46 КАС изменить предмет административного искового заявления, а именно: признать нарушающим права пункт 3.3.9 Правил, после чего обязать РНБ изменить его в течение 10 дней.
Согласно ст. 214 КАС «Прекращение производства по административному делу об оспаривании нормативного правового акта», суд вправе «прекратить производство по административному делу об оспаривании нормативного правового акта в случае, если оспариваемый нормативный правовой акт утратил силу, отменен или изменен и перестал затрагивать права, свободы и законные интересы административного истца».
В данном случае я оспаривал локальный нормативно-правовой акт, который называется «Правила пользования Федеральным государственным бюджетным учреждением “Российская национальная библиотека”». Этот документ не утратил силу, не был отменен, а был лишь изменен, при этом не перестал затрагивать права административного истца как раз измененным пунктом 3.3.9. Силу утратил, согласно приказу генерального директора РНБ (от 22.09.2026 № 214) приказ от 23.10.2017 № 262, которым вводился в действие предыдущий вариант Правил пользования (см. Приложение 1), но не сами Правила, которые лишь подверглись небольшим изменениям.
Поэтому, как я полагаю, есть законные основания продолжить производство по административному делу. В противном случае мне придется подать еще одно административное исковое заявление. В результате судебное заседание было отложено на 18 ноября 2026 г.
Конечно, мое ходатайство представитель ответчика и судья встретили без энтузиазма, они думали, что праздник правосудия уже состоялся, и об этом Золотоносове можно, наконец, забыть как о ночном кошмаре. Но что же делать, ведь мне нужна «тщательная бумажка. Фактическая. Настоящая! Броня». Тем более, что в локальных нормативно-правовых актах РНБ безумное правление гендиректора Гронского оставило еще одну подлянку, которая находится в прямом противоречии с измененным пунктом 3.1.14 Правил пользования.
Я имею в виду «Положение о пропускном и внутриобъектовом режиме в Федеральном государственном бюджетном учреждении “Российская национальная библиотека”», которое я с трудом выцарапал у представителя ответчика. Дело в том, что в 2022 г. начальник Службы безопасности РНБ Вячеслав Валерьевич Садовниченко ознакомил меня с проектом приказа генерального директора РНБ Гронского В.Г. от 18.02.2022 № 28 «Об утверждении Положения о пропускном и внутриобъектовом режиме в РНБ». Причина, по которой Садовниченко ознакомил меня с текстом проекта Положения заключалась в том, что проект был составлен непрофессионально, например, согласно п. 1.2, требования положения распространялись в обязательном порядке на читателей. А по пункту 3.3.7 проекта Положения на территорию РНБ не пропускались лица с персональными компьютерами, фото- и видеоаппаратурой без согласования с Департаментом безопасности.
Меня интересовало, оставлены ли эти пункты в Положении в неизмененном виде. Если оставлены, то возникнет коллизия Правил пользования и Положения о пропускном и внутриобъектовом режиме. Поэтому во избежание коллизии необходимо в рамках настоящего дела разобраться, какому документу в итоге подчиняются читатели.
23 сентября 2026 г. представитель ответчика передал мне истребованный документ, и оказалось, что и п. 1.2, и пункт 3.3.7 оставлены такими, какими они были в проекте. В результате новый пункт 3.1.14 лишается всякого смысла при наличии пункта 3.3.7 Положения о пропускном и внутриобъектовом режиме. Замечу попутно, что никого ни в РНБ, ни в Министерстве культуры, учредителе библиотеки, такие вопросы не волновали и не волнуют.
Кстати, когда младший сержант Максимова не пропустила меня в главное здание РНБ, то видя мое удивление и возмущение, на всякий случай позвонила в Службу безопасности и поговорила с каким-то Евгением Алексеевичем, что я описал в своем заявлении в книге жалоб библиотеки (см. фотографию). А Евгений Алексеевич сразу сказал Максимовой, что с фотоаппаратом пропускать нельзя. Естественно, ведь в Положении о пропускном и внутриобъектовом режиме так и сказано: не пропускать читателей и сотрудников без согласования со Службой безопасности. И Евгений Алексеевич решил: с таким фотоаппаратом пропускать нельзя! Ведь он тоже знает: «Нас не бьют за отказы, запреты, / мы, как в танках в своих кабинетах. / Мы сгораем, когда разрешаем, / и поэтому всё запрещаем».
Чтобы попытаться решить вопрос с пунктом 3.3.7 без административных исковых заявлений, в рабочем порядке, я из Куйбышевского районного суда направился прямо в главное здание РНБ, где не был с 26 января 2026 г. Прошел внутрь со своим фотоаппаратом, не встретив препятствий на КПП, вдохнул вечный запах чего-то жареного из столовой, поднялся к ответственному дежурному и попросил позвонить начальнику Службы безопасности РНБ Дехтяру Федору Владимировичу, подполковнику МВД в отставке. Он сразу согласился поговорить, и мы обсудили вопросы, связанные с Правилами пользования РНБ. Думаю, что опыт службы дал умение просто поговорить, спокойно выслушав собеседника и в чем-то согласиться, а в чем-то не согласиться. Многие сотрудники РНБ вообще боятся со мной общаться, считая меня токсичным, но кого и зачем бояться начальнику Службы безопасности?
В частности, Федор Владимирович подтвердил, что министерство 75 дней согласовывало Правила, а также обещал, что внесет исправления в нелепые пункты «Положения о пропускном и внутриобъектовом режиме в Федеральном государственном бюджетном учреждении “Российская национальная библиотека”», поскольку этот документ находится в его компетенции. Надеюсь, что хотя бы в этом случае не придется беспокоить судью Панову. Попутно я узнал, что если раньше на входе в РНБ дежурили сотрудники Росгвардии, так сказать, закрепленные за РНБ, то теперь они постоянно меняются, поэтому Правил пользования до появления в библиотеке не знают. Однако после инцидента 26 января с ними проводится работа, нацеленная на то, чтобы они действовали по Правилам, а не руководствовались своими фантазиями. Кстати, в приказе гендиректора от 22.09.2026 № 214 так и сказано:
Из этого, в частности, следует, что в случае недоразумений, когда контролер на КПП обнаружит незнание Правил пользования библиотекой, надо обращаться в Службу безопасности.
Так завершился мой рабочий день 23 сентября 2026 года. Усталый, но с чувством глубокого удовлетворения я поехал домой. Вечерело, город жил своей обычной жизнью, зажигались огни в окнах, петербуржцы спешили по своим делам и не знали, какие грандиозные события совершились в это время в Российской национальной библиотеке.
Михаил Золотоносов
Изображение на заставке создано искусственным интеллектом
Приложение 1
