У появления этой статьи есть две причины.
Во-первых, конкретный эпизод, случившийся со мною в главном здании Российской национальной библиотеки 26 января 2026 г., следствиями которого стали административное исковое заявление, поданное мною в Куйбышевский районный суд 20 апреля 2026 г., и судебный процесс, который начался 8 июля 2026 г. и продолжится 23 сентября 2026 г.
Во-вторых, общее состояние, в котором нынче находится РНБ и которое началось задолго до появления нынешнего генерального директора Цыпкина. Но и он вносит свою посильную лепту в давно идущий процесс деградации библиотеки. Эпизод, ставший причиной искового заявления, – это всего лишь частный случай этого процесса, но весьма показательный и для процесса в целом, и для Цыпкина как руководителя ФГБУ «Российская национальная библиотека», по непонятной мне причине назначенного на эту должность.
.
Итак, конкретный эпизод. 26 января 2026 г. постовой на КПП в главном здании РНБ младший сержант Росгвардии Максимова, одетая в бронежилет и готовая к встрече с врагом, не пропустила меня в библиотеку с моим фотоаппаратом Canon 100D с объективом EF-S 18 – 55 mm. Я расценил это как грубое нарушение Правил пользования библиотекой, пункт 3.1.14. Это событие я описал в статье, опубликованной на сайте журнала «Город 812» в тот же день 26 января 2026 г. (см. тут). Одновременно я написал жалобу министру культуры. До министра мое письмо почему-то не дошло, а чиновники министерства по своему обыкновению от ответа на жалобу по существу уклонились, а переслали ее генеральному директору РНБ Цыпкину, который ответил министерству. Его смешной ответ я опубликовал вместе со своими комментариями 6 февраля 2026 г. (статью «Куда глупость ни ступит, там и есть ее территория», размещенную на сайте журнала «Город 812» см. тут).
Гендиректор в своем письме заявил, что младший сержант поступила правильно, не пустив меня в РНБ с моим фотоаппаратом, потому что вносить в РНБ согласно п. 3.1.14 Правил можно только фотоаппарат – цитирую – «без вспышки, без съемного объектива, без штатива». Особенно забавно, что младший сержант никаких объяснений мне не дала, на Правила пользования РНБ не ссылалась – я понял это так, что она про них не слыхала, а просто произнесла бессмысленную фразу: «ваш фотоаппарат профессиональный». Такого понятия нет ни в Правилах пользования РНБ, ни вообще в юриспруденции. Еще смешнее, что фотоаппаратов, про которые нафантазировал Цыпкин, не бывает в продаже в принципе, потому что их не производят.
Бывают случаи, когда люди хотят казаться глупее, чем они есть на самом деле, и это именно такой случай. Но признать, что младшему сержанту просто не рассказали, что здесь не дикое поле, а есть Правила, что виновата в незнании Максимовой администрация РНБ, – на такой подвиг сил не хватило. И в ход пошли фантазии.
После этого я написал вторую жалобу на имя министра культуры, в которой обвинил Цыпкина в непонимании очевидных вещей, в незнании современных технических реалий, в стагнации РНБ и обосновал необходимость внесения изменений в Правила, которые Священным Писанием не являются, и с 2017 года, когда они были утверждены, устарели в части пункта 3.1.14, касающегося, в частности, фотоаппаратов, которые читатели имеют право вносить в здание библиотеки. Текст второй жалобы я опубликовал 27 февраля 2026 г. (см. тут) вместе с ответом из Министерства культуры от 26.02.2026, в котором Сухорукова Е.Г., заместитель директора Департамента региональной политики, образования и проектного управления МК РФ сообщила мне: «В настоящее время с учетом Ваших рекомендаций специалистами Российской национальной библиотеки ведется работа по актуализации Правил пользования федеральным государственным бюджетным учреждением «Российская национальная библиотека». После ее завершения новая редакция документа будет представлена на согласование в Министерство культуры Российской Федерации».
«Ого!» – подумал я. Однако три месяца пролетели, а обещание Сухоруковой выполнено не было. Оказалось, что гендиректору РНБ наплевать на мнение министерства. Видимо, предположил я, источник его благополучия, так сказать, игла в яйце, находится где-то повыше министерства, в другом «центре силы». Во всяком случае, четыре предыдущих гендиректора РНБ, с которыми мне пришлось вести борьбу, так небрежно к указаниям министерства никогда не относились. И чтобы не пропустить срок исковой давности, руководствуясь девизом «Делай, что должен, и будь, что будет» я подал в суд административное исковое заявление. Его текст я опубликовал 5 мая 2026 г. в статье «Российская национальная библиотека: вперед в прошлое» (см. тут).
8 июля 2026 г. состоялось предварительное заседание (судья А.В.Панова), представитель ответчика передал мне возражения, а я – по указанию судьи – написал на них отзыв, который 10 сентября 2026 г. передал в Куйбышевский районный суд.
Текст отзыва публикуется в Приложении 1, интересующиеся могут прочитать. Хотелось написать просто и кратко, но опять получился шедевр.
Мое ощущение от встречи с представителем ответчика в суде – спектакль в театре абсурда с элементами фарса. Это ощущение укрепилось после изучения возражений на административное исковое заявление. Самое забавное, что в возражениях нет доказательств того, что невозможно или по каким-то причинам опасно выполнить мои исковые требования, т.е. впустить меня в здание РНБ с цифровым фотоаппаратом со съемным объективом. Не имеет значения, производятся фотоаппараты без вспышки и со встроенным объективом или нет, важно другое: бессмысленно запрещать пользование фотоаппаратом со съемным объективом и со вспышкой, никакого вреда для РНБ такой фотоаппарат нанести не может в принципе.
Текст назван «Возражениями», но доказательств, которые юридически или логически обосновывали бы эти возражения, нет. Это не юридический документ, а просто письменное подтверждение капризного нежелания генерального директора РНБ признать очевидное. Действительно, как может сам Генеральный Директор подчиниться требованиям какого-то ничтожного читателя, вначале признав, что именно по вине руководства РНБ младший сержант не знала Правил пользования библиотекой! Но если ответчик не нашел аргументов, чтобы доказать невозможность выполнения исковых требований, то, может быть, не стоило начинать судиться? Или они надеются на то, что суд при полном отсутствии аргументированных возражений встанет на сторону государственного учреждения только потому, что оно государственное, а истец – лицо частное и потому абсолютно ничтожное?
Проблема, ставшая предметом судебного разбирательства, на первый взгляд ничтожна, но зато выразительно демонстрирует, кто поставлен руководить Российской национальной библиотекой. С этой целью я и подал исковое заявление в суд.
.
Теперь о том, что я называю деградацией.
Начну с того, что по существующим Правилам пользования РНБ (пункт 2.1) «право пользования РНБ предоставляется гражданам, достигшим 14-летнего возраста». То есть право предоставляется гражданам, которые имеют паспорт. Однако совершеннолетие в РФ наступает в 18 лет, и до этого возраста гражданин считается несовершеннолетним, каковой на бытовом языке именуется «ребенком». Все, кому меньше 18 лет, – дети (на всякий случай уточню, что это множественное число слова «ребенок»).
Раньше пункт 2.1 не имел для работы в РНБ никакого значения. Однако теперь издательства весело шлепают на переплетах книг и обложках брошюр гриф «18+» в соответствии со ст. 12 Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» от 29.12.2010 № 436-ФЗ. Я думаю, что часто делается это в превентивных целях, чтобы потом никакое заявление активистов не могло повредить издательству и книготорговле. Поэтому книг с грифом «18+» с каждым годом становится все больше. Кстати, книги как материальный объект для передачи информации в этой ст. 12 не упомянуты вообще, а кроме того, часто непонятно, что имеется в виду при возрастной маркировке «18+», осуществляемой издательствами. Хорошо бы в каждом таком случае издательство помещало в книге аннотацию, в которой содержалось членораздельное обоснование постановки грифа «18+».
Я не против возрастных ограничений, ради бога, но беда в том, что в РНБ они означают невозможность электронного заказа книг с грифом «18+», а только через бумажные требования – чтобы такие книги не могли заказать дети до 18 лет. Также детям не выдают книги, авторами которых являются иностранные агенты. Эти книги также приходится заказывать бумажными требованиями, как в прошлом веке. Причем в Правилах пользования РНБ об этих ограничениях с заказами ничего не сказано, все это сделано в порядке импровизации, и я не смог выяснить, кто в РНБ это придумал и какой начальник, на каком основании и каким приказом это реализовал.
А вот еще вариант ограничения доступа для 14-летних читателей: на книге нет издательского грифа «18+», в 1999 г. до этого еще не додумались, поэтому РНБ самовольно этот гриф поставила, и теперь книгу можно заказать только по бумажному требованию. Даже интересно, кто персонально в РНБ эти вопросы решает и кто этим «решалам» приказывает это делать? Причем поначалу библиографическая запись вообще исчезла, а то, что имеется сейчас, появилось после моей жалобы в Министерство культуры:
Судя по некоторым признакам, «решалы» книги не читают, а судят просто по заголовкам. Так опасной для детей оказалась даже книга доктора исторических наук Б.И. Колоницкого «Трагическая эротика: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны (С.-Петерб. ин-т истории Рос. акад. наук, Европ. ун-т в Санкт-Петербурге. М.: Новое литературное обозрение, 2010). Достаточно было в режиме поиска обнаружить слово «эротика» – и книга оказалась изгоем. Только после усиленных разъяснений книгу признали безопасной.
Конечно, в алгоритм электронного заказа в каталоге https://primo.nlr.ru/ легко ввести возраст читателя, известный из анкеты, заполняемой при записи в РНБ. Но для этого надо изменить программное обеспечение, держатель которого находится за границей (это устроили бывшие гендиректор РНБ А.Вислый и его заместитель О.Шорин), т.е. это мероприятие платное, дорогостоящее, сопряженное с выводом средств из РФ, поскольку сама РНБ это сделать не в состоянии. Поэтому легче отменить электронный заказ для всех читателей РНБ.
Объясняется все это тем, что в РНБ введен читательский билет единого образца. Ну так введите два вида читательских билетов, для 18- и для 18+. И тогда читательский билет 18- автоматически не позволит детям заказывать «книги для взрослых», что удовлетворит требования Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» и при этом не надо будет мешать работать в РНБ специалистам с высшим образованием, кандидатам и докторам наук. А ведь согласно п. 1.5 Правил, «деятельность РНБ ориентирована на приоритетное обслуживание ученых и специалистов с высшим образованием».
Действительно, было время, когда Публичная библиотека была научной, и на бумажных требованиях было написано: «Читальный зал для НАУЧНОЙ РАБОТЫ» (на фотографии слева – бумажное требование 1983 г.).
Теперь читальные залы не имеют специализации, «демократия» победила, а РНБ деградировала, фактически превратившись в массовую библиотеку, т.е. п. 1.5 Правил не выполняется, а РНБ ориентирована на ограничения в обслуживании читателей 14 – 18 лет, которые ударили по всем читателям РНБ. Иными словами, бывшая научная библиотека, в которой в научные читальные залы записывали только тех, кто имеет диплом о высшем образовании, превратилась в массовую, в которой порядки определяются тем, что в руки детей не должны попасть не предназначенные им книги, которых (книг) в РНБ абсолютное большинство.
Вот я читаю «Список абонентов ЛГТС» (Л., 1988). В Публичной библиотеке им. М.Е.Салтыкова-Щедрина были научные читальные залы (пл. Островского, 3), общий читальный зал (Краснопутиловская ул., 109), а также Юношеский читальный зал (Большеохтинский пр., 12). Однако стратификацию, соответствующую образовательному уровню читателей, ликвидировали, опустив научную библиотеку на «детский» уровень. И это при том, что в Ленинграде была и по-прежнему в Петербурге есть Городская детская библиотека (Большая Морская, 33), есть и районные детские библиотеки… Целая сеть библиотек. Наконец, в нынешней РНБ тоже имеется Юношеский читальный зал (наб. р. Фонтанки, 36) – роскошный бальный зал бывшего Екатерининского института. Вот пусть тут дети 14 – 18 лет и обитают, в этом великолепном зале, не посещая главное и новое здания, где так много книг, опасных для их здоровья и развития. А если им вдруг понадобятся книги из основных фондов РНБ, то они смогут заказать их бумажными требованиями, как делают сейчас кандидаты и доктора наук, и рейсом им доставят эти книги на Фонтанку, 36. Или им выпишут разовый пропуск на вход в другие здания, как было раньше, в бытность РНБ научной библиотекой.
Во всяком случае сейчас в этом вопросе полный бардак, и необходимо как можно быстрее навести порядок, восстановив электронный заказ, распространяющийся на все книги, включая те, которые вдруг объявили «изгоями». Пункт 1.5 никто пока не отменил.
.
Другой аспект деградации – комплектование. Федеральный закон «Об обязательном экземпляре документов» от 29.12.1994 № 77-ФЗ выполняется крайне неудовлетворительно, причем ни Министерство культуры РФ, ни РНБ не контролируют его выполнение. На эту тему я получил ответ в письме от 23.07.2025 № 5186-06-3@, подписанном Е.Г.Сухоруковой, зам. директора Департамента региональной политики, образования и проектного управления Минкульта (фрагмент этого письма публикую впервые, оригинал хранится у меня):
Согласно подпункту 1 пункта 22 Устава РНБ, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 08.09.2011 № 761, ФГБУ «РНБ» в пределах государственного задания осуществляет формирование в соответствии с профилем комплектования библиотеки максимально полного фонда отечественных документов на основе обязательного федерального экземпляра документов, а также путем покупки документов, книгообмена (в том числе международного) и иных поступлений в соответствии с законодательством Российской Федерации, обеспечение его постоянного хранения.
В соответствии с пунктом 10 статьи 13 Закона о библиотечном деле библиотеки имеют право самостоятельно определять источники комплектования своих фондов.
Обращаем внимание, что политика государства в области формирования обязательного экземпляра документов как ресурсной базы комплектования полного национального библиотечно-информационного фонда документов Российской Федерации и развития системы государственной библиографии определяется Федеральным законом от 29.12.1994 № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов» (далее – Закон № 77-ФЗ).
Согласно статье 1 Закона № 77-ФЗ обязательный экземпляр документов – экземпляры различных видов тиражированных документов и экземпляры печатных изданий в электронной форме, подлежащие безвозмездной передаче 4 производителями в соответствующие организации в порядке и количестве, установленных настоящим Федеральным законом.
В соответствии с частью 1 статьи 17 Закона № 77-ФЗ на федеральное государственное бюджетное учреждение «Российская государственная библиотека» возложено осуществление государственной регистрации печатных изданий (библиографической и статистической), подготовка листов государственной регистрации, ведение государственного библиографического учета и статистического учета печатных изданий.
Статьей 19 Закона № 77-ФЗ установлено, что на РНБ возложено постоянное хранение обязательного федерального экземпляра. Вместе с тем, РНБ входит в перечень библиотечно-информационных организаций, получающих обязательный федеральный экземпляр документов, утвержденный приказом Минкультуры России от 29.09.2009 № 675.
Статьей 21 Закона № 77-ФЗ определено, что контроль за доставкой обязательного экземпляра получателям документов возлагается на организации, осуществляющие регистрацию и учет соответствующих видов обязательного экземпляра.
Таким образом, ФГБУ «РНБ» не наделено полномочиями по контролю за доставкой обязательного экземпляра.
Отмечаем также, что статьей 23 Закона № 77-ФЗ установлено, что за недоставку, несвоевременную и неполную доставку обязательного экземпляра производители документов несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях.
При этом субъективная сторона вышеуказанного правонарушения характеризуется умыслом, а Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КОАП РФ) устанавливает закрытый перечень лиц, которые вправе составлять протоколы о правонарушениях, при этом работники РНБ в указанный перечень не входят.
Исчерпывающе ясный ответ. «Статьей 21 Закона № 77-ФЗ определено, что контроль за доставкой обязательного экземпляра получателям документов возлагается на организации, осуществляющие регистрацию и учет соответствующих видов обязательного экземпляра».
Однако, что это за организации, мне выяснить не удалось. Не сообщила и Е.Г. Сухорукова, потому что она тоже не знает, и не случайно. Вот Приложение № 7 к докладу о результатах мониторинга правоприменения в Российской Федерации за 2017 год. Приложение называется «Мониторниг принятия нормативных правовых актов правительства РФ в случаях, предусмотренных федеральными законами». Согласно пункту 18, порядок контроля определяет Правительство РФ, однако проект нормативного правового акта разрабатывается – таковы данные 2017 года. Закон был принят в 1994 г., прошло 32 года, Правительство РФ работает, разработка проекта успешно продолжается (смех в зале).
В итоге, как и полагается в театре абсурда, контролем за доставкой в РНБ обязательного экземпляра занимается персонаж, который называется НИКТО. Результат понятен: с 1994 года мы находимся в ожидании Годо. Это материальная причина деградации РНБ в части полноты фондов.
При этом РНБ «осуществляет формирование в соответствии с профилем комплектования библиотеки максимально полного фонда отечественных документов на основе обязательного федерального экземпляра документов, а также путем покупки документов, книгообмена (в том числе международного) и иных поступлений…». Однако средств для покупки книг у РНБ нет, как неоднократно сообщали мне сотрудники группы ретрокомплектования (rok@nlr.ru), куда я неоднократно обращался с предложением приобрести у меня книги, отсутствующие в РНБ (я дарю в РНБ только книги, которые сам написал), список дезидерат (документов, отсутствующих в фондах РНБ) гигантский (см. тут), а международный книгообмен сейчас существенно затруднен или невозможен, хотя я точно не знаю, насколько объективны причины такой невозможности.
Что касается Федерального закона от 29.12.1994 № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов», то согласно части 2 ст. 7 «в течение семи дней со дня выхода в свет первой партии тиража доставляются 16 обязательных экземпляров книг и брошюр, журналов и продолжающихся изданий на русском языке». Эта норма была принята в 1994 г., сейчас цены иные, книга стоит в среднем 1500 руб., а 24 000 руб. – величина для издательства значительная, если тираж небольшой, скажем 400 – 500 экз. Плюс еще стоимость почтовых услуг на пересылку. Как я полагаю, эта норма Федерального закона не соответствует сегодняшним ценовым реалиям.
В результате издательства не отправляют в Книжную палату ничего, коль скоро контроль не осуществляет никто. А «из ничего не выйдет ничего», как выразился король Лир в одноименной пьесе. Особенно это легко делать, если в книге нет ни копейки государственных субсидий (а таких изданий много), но если хотя бы копейка есть, то не соблюсти закон якобы невозможно, так как в отчет по субсидиям входит копия документов об отгрузке 16-ти обязательных экземпляров в Книжную палату, нынче находящуюся в ведении РГБ. Не знаю точно, как обстоит на самом деле, но подозреваю, что наличие госсубсидий кое-кому кое-где у нас порой почему-то не мешает игнорировать часть 2 ст. 7 закона № 77-ФЗ.
Все в сумме приводит к постоянному увеличению лакун в РНБ и принципиальной недостижимости поставленной цели – создания «максимально полного фонда отечественных документов», т.е. документов, изданных в Российской Федерации, которые дополнены документами на русском языке, изданными за границей, а также документами на иностранных языках, которые посвящены России, русской культуре и т.п. (то, что тематически соответствует знаменитой коллекции «Россика» в РНБ – см. тут).
От общего взгляда на проблему перейду к конкретным примерам. 8 февраля 2024 г. я заказал в РНБ по МБА (межбиблиотечный абонемент) сборник статей В.А.Кочетова «Советская правда» (М.: Родина, 2022). Книга была прислана из Владимирской областной библиотеки. То есть там она была, а в РНБ – нет. И ее нет в РНБ до сих пор! В РГБ книга поступила 24 июля 2023 г.:
Пример № 2. Книга историка Олега Пленкова «“Революция” 1968-го: Эпоха, феномен, наследие» (СПб.: Владимир Даль, 2023). В РНБ отсутствует, хотя книга издана в Петербурге (!), и ничего не стоило какому-то сотруднику Отдела комплектования просто позвонить в издательство, но как можно, ведь «контроль за доставкой обязательного экземпляра получателям документов возлагается на организации, осуществляющие регистрацию и учет соответствующих видов обязательного экземпляра». А в РГБ книга почему-то поступила 3 апреля 2024 г., впрочем, они могли ее просто купить, чего РНБ позволить себе не может:
Пример № 3. Книга Екатерины Викулиной «Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели» (М.: Новое литературное обозрение, 2025), В РНБ отсутствует, в РГБ поступила 13 апреля 2026 г.:
В РНБ все находятся «в ожидании Годо», и никому даже не хочется узнать, почему в РГБ книга есть, а до РНБ не доехала. Не исключено, что Отдел комплектования РГБ указанные книги купил, хотя они – с учетом объяснений Е.Г.Сухоруковой – не обязаны это делать, а должны просто пассивно ждать. Но почему-то проявляют активность, я это знаю точно, поскольку они покупали мои собственные книги в петербургском издательстве «Мiръ». В частности, Отдел комплектования РГБ приобрел у директора издательства С.Н.Казакова книгу «Охота на Баснер», которую Казаков своевременно отправил в количестве 16-ти штук во Всероссийскую книжную палату (все документы имеются), когда она еще находилась при ИТАР-ТАСС, после чего все 16 штук исчезли в неизвестном направлении (я думаю, их просто украли для последующей продажи). Теперь в РГБ книга имеется, поскольку они ее приобрели за деньги у издателя, а в РНБ ее нет. Чтобы приобрести, у РНБ, как мне отвечали люди, ответственные за ретрокомплектование, нет средств. Вот это я и называю деградацией, потому что случай не единичный.
Впрочем, есть примеры, когда книга отсутствует и в РНБ, и в РГБ, например: Петров Дмитрий Павлович (17 июля 2026 года был признан Минюстом России иностранным агентом). Соло на судьбе с оркестром. Хроника времен Анатолия Гладилина. М.: Рутения, 2022. 750 стр., тираж 1000 экз. И таких примеров немало, они показывают органический порок существующей СИСТЕМЫ комплектования по закону об обязательном экземпляре.
В 2017 г. один из старейших сотрудников ГПБ – РНБ, Евгений Соколинский, написал статью, в которой затронул тему комплектования. Он успокоил общественность, сообщив, что «закон об обязательном экземпляре не соблюдался никогда. В архиве РНБ можно прочесть письма дореволюционных директоров библиотеки, увещевающих нерадивых издателей. Механизм наказания издателей, уклоняющихся от выполнения Закона, и сегодня не работает. Ни одно учреждение, ответственное за соблюдение Закона, не станет судиться с тысячами частных издательств». Также Соколинский сообщил, что «так называемый «обязательный экземпляр» по самым оптимистическим оценкам составляет процентов 70 от реальной книжной продукции страны, а по более жестким оценкам – 50 %. <…> Малотиражные издания в РКП почти не поступают или попадают в “серую литературу”, которую национальные библиотеки почти не учитывают и не комплектуют. А это основная часть научной литературы, материалы конференций и т.д.» (Соколинский Е.К. Необязательный экземпляр, или Не прикасаясь к книге // Библиотечное дело. 2017. № 10. С. 5).
Понятно, что цель Соколинского заключалась в том, чтобы снять ответственность с библиотек. Дескать, ничего не поделаешь, всегда было плохо, поэтому нам остается только пригорюниться и ничего не делать. При этом Евгений Кириллович упомянул учреждения, ответственные за соблюдение закона, которые могли бы судиться с издателями, не зная, что таких учреждений просто не существует. Однако, во-первых, подать исковое заявление в арбитраж с требованием к издательству может и сама библиотека, у нее есть на это право, надо только захотеть это сделать, во-вторых, библиотека может приобретать книги, как это делает РГБ, в третьих, Министерство культуры должно выделить средства на приобретение книг, в том числе и тех, которые издательства не прислали по закону от 29.12.1994 № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов».
Однако это еще не все сюжеты, связанные с деградацией комплектования в РНБ. 26 августа 2026 г. в газете «Коммерсантъ» появился важный материал М.Барановской, посвященный созданию в РГБ «закрытого хранилища деструктивной литературы», по-старому – отдела специального хранения (см. тут). «Доступ туда, – говорится в статье, – есть только у сотрудников спецслужб <…>. Также пропуск могут выписать ученым – “исследователям национализма”, но для этого им придется пройти отдельное собеседование в РГБ». Выяснилось, что спецхран работает чуть больше года, и сейчас в помещении площадью около 200 кв. м находится около 20 тыс. книг. Практически все они написаны на украинском языке.
Еще цитата из статьи: «Второй раздел хранилища посвящен украинскому национализму. В качестве наглядного примера здесь демонстрируется книга украинского военного историка Сергея Литвина “Симон Петлюра в борьбе за независимую Украину” (Киев, 2018). “Именно “армия Петлюры” ответственна за максимальное количество погромов в годы гражданской войны”,— написано в сопроводительной карточке. Рядом стоит том “Бандера. Шухевич” (Харьков, 2021) украинского историка и телеведущего Даниила Яневского. “О чудовищных злодеяниях этих “борцов” свидетельствуют цифры, – написано на карточке. – От рук только карателей-“повстанцев” погибло 850 тыс. евреев, 220 тыс. поляков, более 400 тыс. советских военнопленных и еще около 500 тыс. мирных украинцев”. Третий раздел отведен взглядам зарубежных авторов на украинско-российский конфликт. Это, скажем, книга Дэвида Сэттера “Меньше знаешь, лучше спишь. Путь России до террора и диктатуры Ельцина и Путина” (Киев, 2016)». В этом же отделе собрана литература, пропагандирующая ЛГБТ, т.е. нетрадиционные сексуальные отношения, смену пола и отказ от деторождения.
Естественно, такую литературу нельзя сделать общедоступной, я поддерживаю описанный в статье М. Барановской режима доступа. Для меня важно, что комплектование библиотеки такими изданиями производится, а структура РГБ учитывает политические и социальные реалии, в связи с чем возникает простой вопрос заинтересованного читателя: а почему в РНБ нет ничего подобного, почему РНБ оказалась вне этого проекта? Ведь РНБ по своему статусу национальной библиотеки ничем не отличается от РГБ и тоже должна организовать отдел специального хранения с режимом доступа любой суровости, введя деструктивную литературу в профиль своего комплектования.
- Винтажное требование на книги из спецхрана. 1960-е гг. Частное собрание
В Императорской Публичной библиотеке был спецхран, позже названный «фондом вольной русской печати» (я работал с изданиями этого фонда, когда в конце 1980-х гг. готовил для «Библиотеки поэта» книгу «Поэзия революционного народничества»), в Государственной Публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина тоже был спецхран (я в нем успел поработать), где были собраны книги Черчилля, Троцкого, Бухарина, обоих Зиновьевых – Григория и Александра, и даже «Сад пыток» Октава Мирбо, который тогдашняя заведующая Варламова особенно не хотела мне выдавать, видимо, опасаясь за вред, который книга может причинить моему развитию. Так почему не может существовать спецхран в нынешней РНБ, если такова политическая реальность? Тем более, что в РНБ существует отдел ДСП – изданий для служебного пользования, а это как раз то, что осталось от бывшего спецхрана и может стать основой «отдела деструктивной литературы» (ОДЛ). Однако пока РНБ этим не занимается, что также свидетельствует о ее отставании от РГБ и деградации. Похоже, в РНБ такой жалкий провинциализм всех устраивает.
.
И, наконец, третий аспект деградации – состояние генерального алфавитного каталога (ГАК). Я имею в виду, что целый ряд книг из ГАК исключен по неизвестным мне причинам. Могу сослаться на случай с моей книгой «Обыкновенный садизм. Статьи о российской армии: 1993—1997» (Общественная правозащитная организация «Солдатские матери Санкт-Петербурга». СПб.: Тускарора, 1997). Книга не включена в Федеральный список экстремистских материалов, организация «Солдатские матери Санкт-Петербурга» не является ни иностранным агентом, ни экстремистской или террористической, на книге нет грифа «18+», потому что в безмятежном 1997-м году о таких страстях еще никто не знал, в книге нет и намека на пропаганду ЛГБТ. Однако в какой-то момент запись исчезла из ГАК РНБ, но при этом присутствовала в ГАК РГБ:
После моей жалобы в 2024 г. в Министерство культуры библиографическая запись в ГАК РНБ была восстановлена, потом снова исчезла. А нет записи – нет и книги. Чем провинилась моя книга, почему с ней ведется такая борьба – мне неизвестно, но я привожу этот факт исключительно для того, чтобы констатировать: генеральному алфавитному каталогу в РНБ как источнику библиографической информации доверять нельзя, потому что он является заведомо неполным. А если достоверно известно, что в каталоге нет хотя бы одной книги, то значит таких удаленных записей может быть сколько угодно.
Причем моя книга, тематически относящаяся к правозащитной литературе, почему-то стала жертвой библиотечного произвола вскоре после появления в РНБ гендиректора Цыпкина, а вот такое странное, с позволения сказать, издание, содержание которого точно выражено в его названии, присутствует в генеральном каталоге, свободно выдается и может быть заказано 14-летними детьми. Видимо, ни здоровью, ни развитию детей такая книга, по мнению Цыпкина и его подчиненных, повредить не может, поскольку написана понятным языком и соответствует «традиционным ценностям», к которым детей следует приобщать:
Отдельный вопрос – документы, включенные по решению судов в Федеральный список экстремистских материалов. Вошедшие в список документы, согласно «Рекомендациям по работе библиотек с документами, включенными в федеральный список экстремистских материалов» (утверждены первым заместителем министра культуры РФ В.В. Аристарховым 12.09.2017; см. тут) выдаются только «для проведения сравнительной экспертизы документов на наличие экстремистской информации во вновь выявленных материалах, проведения научно-исследовательской работы и подготовки антиэкстремистских пропагандистских акций» (пункт 4.2) на основании письма-обращения на официальном бланке федерального органа исполнительной власти, направленном на имя руководителя библиотеки с просьбой выдать лицу, указанному в письме, запрашиваемые документы (пункт 4.3).
Однако в этих рекомендациях Министерство культуры не предписало библиотекам, находящимся в его ведении, удалить из каталогов все библиографические записи на книги, входящие в Федеральный список экстремистских материалов. Тем не менее из генерального алфавитного каталога РНБ записи были удалены, хотя это лишено смысла, поскольку Федеральный список экстремистских материалов не засекречен и доступен на сайте Министерства юстиции РФ. Скажем, записав в поисковой строке «Муссолини», получаем полную информацию о запрещенных книгах:
Эти же книги можно найти в электронном генеральном алфавитном каталоге РГБ, в каждом случае указано, что доступ ограничен, а при наведении на эту фразу курсора появляется отсылка к Федеральному списку экстремистских материалов (правда, номер указан с ошибкой):
Зачем такие записи удалили из ГАК РНБ и на каком основании читателей лишили информации о таких книгах, если рекомендации Министерства культуры этого не требуют, я думаю, не сможет объяснить никто. Может быть, из страха. Видно, что чиновникам РНБ мешают книги, а заодно и читатели, особенно некоторые.
На этом неполный и поверхностный обзор направлений деградации РНБ я закончу. Могу лишь констатировать, что как надежный инструмент научной работы в гуманитарной сфере Российская национальная библиотека кончилась. Как говорится, «Requiescat in pace», «Покойся с миром»…
Стоит ли с учетом сказанного удивляться тому, что генеральный директор РНБ Цыпкин вдруг придумал, что для РНБ опасность представляют фотоаппараты со съемными объективами, по каковой причине входить во вверенную ему библиотеку читатели могут только с устройствами, которых не существует в принципе?
Михаил Золотоносов
На заставке: Государственная публичная библиотека им. М.Е. Салтыкова-Щедрина. 1974 г. / Citywalls
Приложение 1
.
В Куйбышевский районный суд г. Санкт-Петербурга
191023, г. Санкт-Петербург, ул. Караванная, д. 20.
Отзыв на Возражения на административное исковое заявление, врученные представителем административного ответчика Сучковым А.П. на предварительном судебном заседании 08 июля 2026 г.
1) Согласно административному исковому заявлению, я прошу суд:
а) Признать пункт 3.1.14 Правил нарушающим права, гарантированные применяемыми совместно частью 1 статьи 1273 Гражданского кодекса РФ, частью 1 статьи 5 Федерального закона от 29.12.1994 № 78-ФЗ «О библиотечном деле» и пунктом 2.1 Правил, и отменить (признать недействующим) пункт 3.1.14.
б) Обязать РНБ в течение 10 дней утвердить и согласовать с Министерством культуры Правила с новым пунктом 3.1.14, имеющим следующий вид:
«3.1.14. Вносить в читальные залы технические устройства, в том числе фотоаппараты без штатива, мобильные телефоны, смартфоны, ноутбуки, диктофоны, аудиоплееры и др. (кроме CD и DVD плееров); использовать указанные устройства в читальных залах только с выключенными звуковыми сигналами и вспышками».
Представитель административного ответчика (далее – Представитель) в пункте 1 Возражений на административное исковое заявление (далее – Возражения) зачем-то доказывает на страницах 1 – 8 право руководства РНБ писать и утверждать Правила пользования Федеральным государственным бюджетным учреждением Российская национальная библиотека (далее – Правила).
Однако это право в своем административном иске я не оспариваю.
Но если у административного ответчика имеется право устанавливать Правила, значит административный ответчик имеет право и возможность отменять и изменять пункты Правил, в том числе изменить существующий пункт 3.1.14 и утвердить его новую редакцию, затем согласовав изменения в Министерстве культуры РФ.
А вот сделать это административный ответчик отказывается, причем, настаивая в Возражениях на том, что входить в РНБ можно только с цифровым фотоаппаратом без съемного объектива и без вспышки, Представитель выставляет технически невыполнимое условие.
При этом Представитель:
а) не привел конкретных доказательств того, что производятся и в торговых сетях продаются цифровые фотоаппараты без съемного объектива (т.е. со встроенным объективом) и без вспышки, которые на самом деле существуют только в фантазиях гендиректора РНБ и Представителя,
б) не привел доказательств того, что выполнение такого о требования для РНБ, необходимо для ее функционирования и безопасности,
в) не привел список угроз для РНБ (книг, журналов, газет, сотрудников, других пользователей, недвижимости), которые может создать внесенный пользователем библиотеки на территорию РНБ цифровой фотоаппарат со съемным объективом и встроенной вспышкой, причем без штатива, дополнительного осветительного оборудования и дополнительных объективов, которыми можно заменить тот, который уже установлен на фотоаппарате.
То есть в Возражениях нет доказательств того, что нельзя или невозможно выполнить пункт «б» моих исковых требований, нет и доказательных опровержений тех обоснований, которые я привел в административном исковом заявлении.
Это отзыв в самом кратком виде, далее следует рассмотрение деталей и необходимое обоснование позиции административного истца.
2) Вместо перечисленных доказательств, без которых Возражения лишаются юридического смысла, Представитель пытается доказать в Возражениях, что существующие Правила не нарушают прав пользователей РНБ, а заодно и положения ст. 1273 ГК РФ.
Представитель исходит из того же, что написал его доверитель, генеральный директор РНБ в ответе в Министерство культуры от 05.02.2026 № 117: якобы в Правилах закреплено требование к читателям (пользователям) вносить в РНБ и пользоваться фотоаппаратами исключительно без вспышки, без съемного объектива и без штатива (Возражение, с. 9). Причем под фотоаппаратом без съемного объектива понимается такое конструктивное устройство фотоаппарата, в котором объектив является встроенным.
При этом на основании тезиса о том, что Правила – в трактовке генерального директора РНБ и Представителя – не нарушают права истца, Представитель еще и указывает, что поскольку Правила были утверждены 14 сентября 2017 г. генеральным директором РНБ Вислым А.И. и согласованы 22 сентября 2017 г. директором Департамента науки и образования Министерства культуры РФ Аракеловой А.О., а ответчик согласно п. 3.2.1 Правил обязан ознакомиться и соблюдать Правила, срок обращения с административным исковым заявлением начинается 14.09.2017, а не 26.01.2026.
Кстати, в качестве доказательства Представитель поместил в качестве приложений Соглашения Золотоносова М.Н. от 22.05.2017 и от 16.05.2022, подписанные административным истцом при перерегистрации читательского билета. Однако 22 мая 2017 г. действующие ныне Правила еще не существовали, следовательно и обязанность истца по п. 3.2.1 нынешних Правил не существовала, поэтому документальным доказательством обязательства выполнять Правила, утвержденные лишь 14.09.2017, Соглашение от 22.05.2017 не является.
А раз, по мнению Представителя, пропущен срок исковой давности, то в удовлетворении всех исковых требований следует отказать полностью.
Эти утверждения Представителя являются абсолютно ложными, срок исковой давности не пропущен, что будет доказано ниже в п. 7.
Однако этот кунштюк позволил Представителю вообще не говорить о пункте «б» исковых требований, то есть о необходимости модернизации пункта 3.1.14 Правил, каковая вследствие технического прогресса давно назрела. И это понятно, потому что эта тема не сулит успеха стороне административного ответчика.
3) Это выяснилось уже на предварительном заседании 8 июля 2026 г. Судья А.В.Панова спросила Представителя, чем так не угодил библиотеке съемный объектив и почему при этом можно фотографировать смартфоном, который вообще не указан в п.3.1.14 Правил и, следовательно, запрещен к вносу и использованию в РНБ,
Представитель ответил, что смартфон – это не фотоаппарат, а телефон (!), а фотоаппарат со съемным объективом – в отличие от смартфона – дает слишком четкие снимки, а это может привести… к нарушению авторских прав…
То есть получается, что, по мнению Представителя, фотоснимки, которые можно делать в соответствии с п. 3.1.14 Правил, должны быть некачественными, нечеткими, плохими. А получение качественных и четких фотоснимков пункт 3.1.4 Правил якобы категорически запрещает.
Сначала я подумал, что Представитель издевается над судом и заодно надо мной. Но увидев следы мучений на лице Представителя, понял, что это не инсинуации, просто к вопросу Представитель не был готов и пытается импровизировать, результатом чего и стал забавный пердимонокль. Иными словами, у Представителя отсутствует доказательство того, что выполнение выдвинутого административным ответчиком технически невыполнимого требования необходимо РНБ для ее функционирования и безопасности.
Судья сразу сказала Представителю, что говорить о нарушении чьих-то авторских прав можно только после того, как Золотоносов их нарушит.
Но совершенно ясно, что ответ Представителя безумный, а доказательство недопустимое, т.к., во-первых, четкость полученных фотоснимков в принципе не может быть связана с возможным нарушением авторских прав, во-вторых, РНБ не имеет юридического отношения к контролю за соблюдением законодательства об авторском праве.
Устав РНБ не разрешает РНБ, его руководству и сотрудникам, следить за возможными нарушениями читателями авторских прав, а если генеральный директор РНБ желает такой контроль осуществлять, то это превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). Эту государственную функцию осуществляет Министерство культуры РФ в соответствии с Административным регламентом, которым определены, в частности, предмет государственного контроля (надзора), права и обязанности должностных лиц Минкультуры России при осуществлении контроля (надзора), требования к порядку исполнения государственной функции, состав и последовательность выполнения административных процедур, формы контроля за исполнением государственной функции (приказ Минкультуры РФ от 16.12.2016 N 2778 «Об утверждении Административного регламента исполнения Министерством культуры РФ государственной функции по осуществлению государственного контроля (надзора) за соблюдением законодательства РФ об авторском праве и смежных правах»). В Административном регламенте есть пункт 59, согласно которому Министерство культуры обязано проверять юридических лиц на предмет соблюдения законодательства об авторском праве.
Правда, я усердия министерства в этом отношении не заметил. В просветительских целях сообщу, что являюсь автором 18-ти книг, авторские права на которые принадлежат мне. Я неоднократно сталкивался с нарушением моих авторских прав, когда на том или ином сайте (например, в социальной сети ВКонтакте) появлялись пиратские копии моих книг. Министерство культуры на это внимания не обращало, поэтому я запросил Роскомнадзор. Согласно указанию Роскомнадзора, которое я получил в ответ на свою жалобу, автору следует обратиться сначала к нарушителю в порядке досудебного урегулирования, а в случае игнорирования законного требования удалить пиратскую копию, обратиться с заявлением в Московский городской суд, приложив авторский договор с издательством. А уже суд дает приказ Роскомнадзору. Все его ругают, а для авторов, чьи права нарушаются, Роскомнадзор – эффективный помощник, в чем я лично убедился и не один раз. Этот алгоритм рабочий.
Таким образом, в России есть органы, которые в состоянии обеспечивать соблюдение авторских прав, и РНБ не надо на эту тему беспокоиться и придумывать запреты – в частности, запрет «на внос на территорию Административного ответчика и использование фотоаппаратов со съемным объективом» – якобы для того, чтобы предотвратить нарушение авторских прав.
4) Из абсурдных «объяснений» Представителя следует, что он не готов обсуждать вопросы, вытекающие из поданного административного искового заявления, поскольку, как выяснилось, Представитель не понимает, что и цифровой фотоаппарат со встроенным объективом, и смартфон также обеспечивают удовлетворительную разрешающую способность для получения четких и качественных фотоизображений. Эти устройства дают такие же качественные и четкие фотоснимки, как и цифровой фотоаппарат со съемным объективом. В противном случае смартфоны и цифровые фотоаппараты со встроенным объективом не производились бы ввиду неконкурентоспособности.
Кроме того, на с. 10 Возражений Представитель вполне серьезно написал: «Пользователям РНБ предоставлено право фотографировать книги и иные документы из фондов РНБ. Съемка документов должна осуществляться пользователями исключительно в личных целях, что соответствует приведенным положениями действующего законодательства РФ (статья 1273 ГК РФ). Соблюдение данного требования обеспечивается фактическим запретом на внос на территорию Административного ответчика и использование фотоаппаратов со съемным объективом, штативов».
Это еще одно безумное утверждение, поскольку съемный объектив и штатив никак не связаны с достижением пользователей неких не личных целей, т.е. съемный объектив на фотоаппарате не связан с нарушением требований ст. 1273 ГК РФ. Логической связи в этом утверждении нет, это просто манипулирование словами, демагогия. Если ею Представитель и пытается имитировать доказательство, то попытка провалилась.
Доказать, что использование фотоаппаратов со съемным объективом, штативом нарушает ст. 1273 ГК РФ, невозможно. Во всяком случае, в Возражениях таких доказательств нет.
На сайте https://pravoved.ru/lawyer/1883267/ указано, что юрист Сучков Андрей Петрович, выступающий в качестве Представителя РНБ по доверенности, является ведущим специалистом-юрисконсультом «Фонда капитального ремонта», до этого, как следует из того же ресурса, служил в Управлении федерального казначейства по Брянской области.
В телефонном справочнике РНБ за 2022 г. присутствует юрисконсульт Сучков Андрей Петрович (Садовая ул., д. 18, пом. 43, тел. 310-06-63, 4343, почта asuchkov@nlr.ru).
Работает ли Андрей Петрович в юридическом отделе РНБ сейчас, я пока не знаю, но, видимо, он далек от библиотечной специфики, специфики работы цифровых фотоаппаратов и использования современных гаджетов для научной работы в библиотеке.
5) Полагаю, что Представителю не хватает не только логического мышления как необходимой основы юридической квалификации, но и знания истории появления и трактовки п. 3.1.14 Правил. Поэтому я должен внести ясность в этот вопрос, поскольку являюсь постоянным читателем Государственной Публичной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щедрина – Российской национальной библиотеки с 1977 г. Причем как постоянный читатель и журналист регулярно пишу о проблемах ГПБ – РНБ и ее неуклонной деградации в течение 35 лет, с 1991 г.
Исторический экскурс имеет важное значение для рассмотрения и правильного разрешения административного дела.
4 марта 2016 г. распоряжением Правительства РФ, подписанным Д.А.Медведевым, генеральным директором РНБ был назначен Вислый Александр Иванович, который до этого был гендиректором РГБ – Российской государственной библиотеки в Москве. В истории РНБ Вислый остался человеком, который пытался реализовать варварский замысел – трансформировать РНБ в филиал РГБ, из чего, в частности, следовало, что по закону РФ «Об обязательном экземпляре» этот обязательный экземпляр в РНБ присылать не надо. Это демонстративное снижение статуса нашей РНБ вызвало бурю протестов в январе 2017 г., например, главный библиограф РНБ Шумилова Т.Э. дала интервью, в котором назвала этот проект недопустимым, после чего приказом Вислого была уволена. 2 марта 2017 г. она подала исковое заявление в Смольнинский районный суд, в результате 15 июня 2017 г. решением суда была на работе восстановлена. После массовых протестов замысел по слиянию РГБ и РГБ Вислому реализовать не удалось.
Другой, еще более громкий скандал, вызвал устроенный в бытность Вислого гендиректором РНБ ночной корпоратив американского «Сити-банка» с участием американского консула, который прошел 28 марта 2017 г. Прямо в читальных залах РНБ, среди полок с книгами, в частности, в помещении Отдела эстампов, был устроен фуршет с едой и напитками. Результатом стала очередная буря возмущения, заявления в прокуратуру Санкт-Петербурга и Центрального района, статьи в журналах и в интернете. Скандал приобрел такой размах, что в дальнейшем Вислый уже не посмел организовывать подобные мероприятия в «новорусском» духе, хотя именно для них переоборудовал Ленинский зал и авансом ввел новый прейскурант на аренду читальных залов под массовые увеселительные мероприятия.
Но одно положительное деяние Вислый все же совершил, возможно, для компенсации тех резонансных утрат имиджа, которые вызывала его скандальная деятельность.
Вислый утвердил новые Правила с разрешением фотографировать в РНБ книги, журналы и газеты.
Это было революционное изменение, которое очень важно для облегчения работы ученых в РНБ. Теперь можно было не переписывать фрагменты из книг, журналов и газет, а фотографировать для последующей работы дома. Это существенно ускоряет научную работу, еще важнее, что разрешение фотографировать спасает издания от кражи и вандализма (вырывание листов, вырезание фотографий и т.п.). Наконец, при ксерокопировании часто разрушается целостность переплета, поскольку книгу надо полностью раскрыть, чтобы вложить в копировальную машину, – фотографирование позволяет этого избегать. Также уменьшается время контакта читателя с изданием, что крайне полезно для здоровья этого издания.
Кстати, в РГБ такое разрешение действовало еще с 2015 г. Согласно Правилам пользования ФГБУ РГБ (далее Правила–РГБ), которые были утверждены генеральным директором РГБ А.И.Вислым 15.11.2015 и согласованы зам. директора Департамента науки и образования Минкультуры Е.Н.Гусевой 04.11.2015, было разрешено пунктом 3.1.20 «вносить фотоаппараты без съемного объектива и штатива и использовать их для фотографирования без вспышки и звукового сигнала документов» и запрещено пунктом 3.3.8 «вносить в РГБ профессиональную видео- и фотоаппаратуру».
В РНБ в 2017 г. были утверждены примерно такие же пункты. Согласно пункту 3.1.14 Правил, пользователи получили право вносить и использовать в читальных залах «технические устройства без звуковых сигналов (в том числе фотоаппараты без вспышки, без съемного объектива и штатива) <…>; производить фотосъемку документов из фондов РНБ <…>». Пункт 3.1.14 был дополнен пунктом 3.3.9 из раздела 3.3 «Пользователям запрещается», в котором особо подчеркивается, что запрещено вносить в РНБ «аппаратуру, предназначенную для проведения профессиональной фото- и видеосъемки (осветительное оборудование, в том числе накамерные вспышки, штативы, моноподы и др.)».
Эти пункты были частичным повторением того, что было утверждено тем же Вислым в РГБ, но с одним изменением: в Правилах-РГБ разрешено вносить фотоаппараты без съемного объектива, вспышка же, встроенная в фотоаппарат, разрешена, но указано, что ею нельзя пользоваться, как и звуковым сигналом.
Однако Правила-РГБ устарели так же, как и Правила.
В Правилах-РГБ упоминается профессиональная видео- и фотоаппаратура. В Правилах упоминается профессиональная фото- и видеосъемка. Однако в юридических документах понятия «профессиональная фотосъемка», «профессиональная фотоаппаратура» отсутствуют, их не было в 2015 – 2017 гг., их нет и сейчас. В Правилах-РГБ и в Правилах эти понятия не разъясняются. Так что тут есть неоднозначность в понимании и свобода интерпретации. Практически же те цифровые фотоаппраты, которые можно приобрести сейчас, соответствуют требованиям профессиональной фото- и видеосъемки, если иметь в виду качество изображений. Это же относится и к современным смартфонам. В противном случае аппаратура не пользовалась бы спросом.
6) В РНБ из анализа пунктов 3.1.14 и 3.3.9 Правил сложился всех (включая генерального директора Вислого) удовлетворивший консенсус в понимании смысла этих пунктов.
Профессиональная съемка – это то, что опознается по наличию у пользователя библиотекой следующих материальных предметов: штативов, моноподов, дополнительного осветительного оборудования, а также съемных объективов (например, широкоугольных), которые вносятся в РНБ в дополнение к тому объективу, встроенному или съемному, который установлен на фотоаппарате. Считается, что при профессиональной съемке объективы нужно менять, поэтому фотограф для профессиональной фото- и видеосъемки вносит не один, а два или несколько объективов, стыкующихся с цифровой камерой.
Поэтому в перечислении пункта 3.1.14 – «съемный объектив, штатив» – съемный объектив стали понимать как добавочное оборудование к цифровому фотоаппарату, уже имеющему вспышку и объектив на фотоаппарате, неважно какой, съемный или встроенный.
Еще раз: под съемным объективом в РНБ в 2017 г. стали считать второй (третий…) объектив, который вместе со штативом и дополнительным осветительным оборудованием вносится в РНБ для профессиональной фотосъемки.
Действительно, в Правилах не уточняется, является ли упомянутый в п. 3.1.14 съемный объектив отдельным от фотоаппарата предметом, таким же отдельным, как и штатив, или этот объектив – съемный или несъемный – уже закреплен на фотоаппарате. Однозначности в понимании этого момента в п. 3.1.14 нет.
Но если второй объектив не вносится в РНБ вместе с фотоаппаратом, на котором уже установлен первый объектив, то выяснять, встроенный этот первый объектив или съемный, бессмысленно. Потому что если этот съемный объектив с цифрового фотоаппарата снять, а заменить его при этом нечем, то фотоаппарат будет просто неработоспособным. Какое тогда может иметь значение, прикреплен объектив к фотокамере намертво или может быть отвинчен?
Эту нехитрую логическую конструкцию все в РНБ сразу поняли и приняли. И такое понимание устраивало всех генеральных директоров, последовательно сменявшихся в РНБ: Вислого, Вершинина, Гронского. Ни у кого претензий не возникало.
7) С юридической точки зрения речь идет о случае, предусмотренном ст. 5 ГК РФ «Обычаи»:
- Обычаем признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.
- Обычаи, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются.
Важно, что в силу неоднозначности пункта 3.1.14 оформившийся обычай интерпретации этого пункта не противоречит обязательным положениям Правил и не может нанести какого-либо вреда документам из фондов РНБ. Причем 9 (девять) лет – вполне достаточный срок для того, чтобы обычай закрепился и стал в РНБ общепринятым. Поэтому консенсус, установившийся в 2017 г., и сформировавшийся обычай действуют и сейчас. Меня и сейчас по-прежнему беспрепятственно пропускают с моим фотоаппаратом Canon, к которому гендиректор РНБ по фамилии Цыпкин проявил абсурдную нетерпимость, и в Новое здание РНБ (в частности, я там был 21 и 27 июля, 6 и 14 августа 2026 г., вносил свой фотоаппарат, фотографировал книги и журналы), и в здание на Фонтанке. Этот учет в РНБ ведется, можно запросить соответствующие данные.
Со временем в консенсус вошли также смартфоны, вообще не отмеченные в Правилах, хотя это электронное устройство представляет собой компьютер, включающий мобильный телефон, и фотоаппарат со вспышкой, который, по утверждению гендиректора Цыпкина, категорически запрещены Правилами. Причем вспышка есть во всех современных смартфонах. Смартфонов без вспышки не производят. Наконец, смартфон имеет динамик и может дать интенсивный звуковой сигнал (чего как раз не может дать фотоаппарат), и этот сигнал способен озвучить читальный зал. Тем более звуковые сигналы могут давать ноутбуки (с учетом бесплатного Wi-Fi для посетителей РНБ), диктофоны и аудиоплееры, которые пунктом 3.1.14 вносить в РНБ не запрещено.
И если заниматься буквализмом, то смартфоны, не указанные в п. 3.1.14, вносить в РНБ запрещено. Но сложившийся обычай это также допускает.
С учетом сказанного можно констатировать, что:
а) назрела модернизация Правил,
б) обновленными Правилами для предотвращения профессиональной фотосъемки с помощью цифрового фотоаппарата необходимо и достаточно запретить внос в РНБ штативов, моноподов, дополнительного осветительного оборудования и любых объективов, дополнительных к тому, который уже находится на фотоаппарате (независимо от того, съемный он или встроенный). Чтобы у посетителя РНБ не было возможности поменять один объектив на другой, если это так важно для РНБ.
Проконтролировать это легко и на входе в РНБ, и через видеокамеры, установленные во всех читальных залах и по всей библиотеке (кроме туалетов). Просто не надо контроль заменять запретами.
Таким образом, в РНБ с 2017 г. действует обычай понимать неоднозначно сформулированные пункты 3.1.14 и 3.3.9 описанным выше образом.
Поэтому когда не знавшая про существование Правил контролер КПП мл. сержант Максимова 26 января 2026 г. не пропустила меня в Главное здание РНБ с моим фотоаппаратом, я закономерно воспринял это как грубое нарушение моего права входить в РНБ с фотоаппаратом, с которым я входил во все здания РНБ с 2017 г. и которым пользовался и пользуюсь на основании ст. 1273 ГК РФ, п. 3.1.14 Правил и сложившегося обычая в силу ст. 5 ГК РФ.
Причем про съемный/встроенный объектив Максимова не знала, про Правила она вообще не слышала, внимание на мои слова о Правилах не обратила, а с апломбом невежды заявила, что у меня «профессиональный фотоаппарат», и она с таким фотоаппаратом впустить меня в главное здание не может. Причем в Правилах упоминается арофессиональная фото- и видеосъемка. Видимо, младший сержант уверена, что входить в РНБ можно только с игрушечным фотоаппаратом. Однако нынче ВСЕ продаваемые фотоаппараты профессиональные, других при нынешней фотомании никто просто не купит, а потому торговые предприятия из не продают. Технический прогресс изменил и требования покупателей.
Затем нарушение моих прав, гарантированных сложившимся обычаем понимания п. 3.1.14, было подтверждено генеральным директором Цыпкиным в письме в Министерство культуры от 05.02.2026. Этот знаток заявил, что в цифровом фотоаппарате не должно быть вспышки и фотоаппарат должен иметь исключительно встроенный объектив.
Итак, с одной стороны, есть сложившийся и сохраняющийся в течение уже 9 (девяти) лет обычай интерпретировать п. 3.1.14 Правил, по умолчанию легализованный статьей 5 ГК РФ и в силу этой нормы даже не нуждающийся в формальной юридикализции. Именно это позволяло мне беспрепятственно вносить фотоаппарат CANON EOS 100D с объективом EF-S 18 – 55 mm, являющийся у меня таким же инструментом для научной работы, как и ручка, во все здания РНБ с 2017 г., а в новое здание и в здание на Фонтанке и после 26 января 2026 г.
С другой стороны, 26 января 2026 г. возник казус, затем подкрепленный письмом генерального директора РНБ в Министерство культуры от 05.02.2016, объявившим мой фотоаппарат Canon «вне закона».
В этих условиях я вполне обоснованно посчитал и считаю запрет вносить в главное здание мой цифровой фотоаппарат Canon со съемным объективом грубым нарушением моего права, указанного в п. 3.1.14 Правил, и одновременно началом отсчета срока исковой давности, который мною пропущен не был – вопреки фантазиям Представителя, изложенным в Возражениях.
Нынешний генеральный директор РНБ заступил на службу 18 марта 2024 г. Отмечу, что после этой исторической даты и до 26 января 2026 г. я неоднократно посещал главное здание РНБ со своим фотоаппаратом. В последний раз я сделал заказ на книги 10 января 2026 г. и спустя три дня беспрепятственно вошел в главное здание РНБ вместе с фотоаппаратом Canon.
И никогда в 2024 – 2026 гг. (до 26 января 2026 г.) контролеры КПП в главном здании РНБ меня не задерживали, а генерального директора РНБ по фамилии Цыпкин мой фотоаппарат CANON EOS 100D со съемным объективом, с которым я входил в главное здание, не беспокил. Пока 26 января 2026 г. мл. сержант Максимова, проявившая ревность не по разуму, не запретила мне внести фотоаппарат CANON EOS 100D в главное здание РНБ, вследствие чего я написал жалобу в Министерство культуры РФ, и вся эта забавная история закрутилась.
Причина заключена в том, что гендиректор не обеспечил знание Правил всеми контролерами КПП из Управления вневедомственной охраны Национальной гвардии, которые дежурят на КПП, в том числе мл. сержантом Максимовой. Это прямая вина гендиректора РНБ, а чтобы свою очевидную вину не признавать, он объявил, будто использование фотоаппарата CANON EOS 100D, с которым мл. сержант не впустила меня в РНБ, является нарушением п. 3.1.14 Правил.
Конечно, смешно доказывать очевидное, однако приходится, когда сталкиваешься с запретительным инстинктом некомпетентного госслужащего, заняшего должность гендиректора РНБ, инстинктом, который выше логики и любых рациоональных аргументов.
Неуместно приводить исторические анекдоты в документе для суда, но не могу удержаться. Брежнев, который очень любил Аркадия Райкина, позвонил ему в 1971 году, чтобы поздравить с юбилеем. Воспользовавшись этим, Райкин стал жаловаться генсеку на все непотребства и глупости, которые творят идиоты-чиновники, «брошенные на культуру». Брежнев все внимательно выслушал и сказал, хорошо зная Систему изнутри: «Аркаша! Логики не ищи».
8) Итак, генеральный директор РНБ письменно заявил, что в РНБ читатель может входить только с цифровым фотоаппаратом, который имеет встроенный объектив и не имеет вспышки.
Всякий иной фотоаппарат вносить на территорию РНБ гендиректор запретил, известив об этом Минкультуры.
Обследование торговых сетей и технические консультации, которые я провел (а я окончил Ленинградский политехнический институт им. М.И.Калинина, у меня высшее инженерное образование), дали следующие результаты.
В магазинах сети DNS со встроенными объективами цифровых аппаратов в продаже не было и нет в принципе. Есть фотоаппараты Sony, Canon без встроенной вспышки, но со съемным объективом. Естественно, спросом они не пользуются. В торговых залах их, как правило, нет.
В магазинах сети М-Видео со встроенным объективом продается (причем по заказу) только одна модель Canon SX740, пригодная в смысле разрешающей способности (чтобы снимать мелкий шрифт текста книги), но в ней есть встроенная вспышка.
Разрешающая способность фотоаппарата – это способность устройства четко передавать мелкие детали объекта без их слияния. Она складывается из двух главных частей: оптической силы объектива (измеряется в парах линий на миллиметр) и количества пикселей (мегапикселей) у цифровой матрицы. Проблема в том, что далеко не всякий фотоаппарат со встроенным объективом, имеет достаточную разрешающую способность.
Я фотографирую в РНБ не пейзажи и интерьеры, а тексты книг, журналов, газет.
Таким образом, требование, изложенное гендиректором РНБ по фамилии Цыпкин в письме в Министерство культуры от 5 февраля 2026 г., технически невыполнимо. Это требование – следствие некомпетентности Цыпкина, каковая и породила комическую ситуацию.
Но с учетом пункта 6 (см. выше) такое требование не только невыполнимо технически, но и абсолютно бессмысленно ввиду избыточности. Нет необходимости требовать от фотоаппаратов, которые читатели вносят в РНБ, обязательного отсутствия и вспышки, и съемного объектива. Доказательство такого требования невозможно, а без него доказать, что мое административное исковое заявление не подлежит удовлетворению, также невозможно.
Указание в п. 4 Возражений про информацию, размещенную на маркетплейсах Озон, Вайлдберриз и Яндекс маркет, согласно которой там якобы «представлен широкий ассортимент цифровых компактных фотоаппаратов без съемных объективов, доступных к приобретению», лишено смысла, поскольку Представитель вдруг лукаво «забыл», что гендиректор РНБ по фамилии Цыпкин, его доверитель, требует от фотоаппарата не только встроенный объектив, но и отсутствие встроенной вспышки. Но таких фотоаппаратов нет в продаже, поскольку их не производят ввиду ненадобности, они есть только в воображении Цыпкина и Представителя. Поэтому пункт 4 Возражений лишен всякого смысла.
Интересно, кого Представитель хотел ввести в заблуждение своим лукавством: суд, административного ответчика или самого себя?
Попутно замечу, что абстрактная ссылка в п. 4 Возражений на некие «маркетплейсы» больше подходит тинэйджерам, а не юристу, каковым Представитель себя позиционирует.
Но кроме того есть еще один важнейший параметр – разрешающая способность устройства. Надо не только чем-то сфотографировать документы, но еще и иметь возможность потом с фотоизображениями страниц книг, журналов и газет работать. А это существенно ограничивает выбор фотоаппарата, о чем Представитель или не подозревает ввиду технической неподготовленности, или не желает признавать: ведь он же заявил 8 июля 2026 г. на предварительном судебном заседании, что изображение должно быть достаточно плохим по качеству а то будут нарушены авторские права.
9) Кстати, непонятно, почему штатив, который Правила запрещают вносить в РНБ, чем-то вреден или опасен для РНБ. У отдельных читателей могут трястись руки, например, вследствие болезни Паркинсона, но есть удобные настольные мини-штативы для смартфона, которые для читателей с тремором окажутся выходом из положения. Получается, что пользователи с таким недугом не смогут сфотографировать в РНБ страницы книги.
О маломобильных пользователях РНБ заботится (хотя не знаю, насколько эта забота реальна), предусмотрено, что люди, лишенные зрения, имеют право входить в РНБ с собакой-поводырем (см. п. 3.3.21 Правил, хотя что может делать в РНБ эта категория граждан, мне непонятно), а люди с другими недугами почему-то остаются вне поля зрения руководства РНБ.
10) Согласно п. 1.5 Правил, «деятельность РНБ ориентирована на приоритетное обслуживание ученых и специалистов с высшим образованием». Как кандидат искусствоведения я отношусь именно к этой категории читателей, но вместо того, чтобы думать об удобстве работы ученых и специалистов, гендиректор РНБ думает о том, как бы создать трудности, навредить, придумать какие-то технически невыполнимые требования.
Самое простое для меня в этой ситуации – с помощью решения суда модернизировать п. 3.1.14 Правил, приведя его в соответствие с техническими реалиями 2026 года и элементарной логикой. Существующая редакция п. 3.1.14 Правил безнадежно устарела и нуждается в изменении. На это и направлен мой административный иск, основная идея которого – разрешить все виды устройств для бесконтактного цифрового копирования текста: и смартфоны, и фотоаппараты как со встроенными, так и со съемными объективами, со вспышками и без них.
Напомню, что необходимость модернизации Правил признала в своем письме заместитель директора Департамента региональной политики, образования и проектного управления Министерства культуры РФ Сухорукова Е.Г.
В письме от 26.02.2026 Сухорукова Е.Г. согласилась с моими доводами и даже сообщила, что «в настоящее время с учетом Ваших рекомендаций специалистами Российской национальной библиотеки ведется работа по актуализации Правил пользования федеральным государственным бюджетным учреждением “Российская национальная библиотека”».
Но, как видим, работа не ведется, а руководство РНБ проявляет тупое упрямство, доказывая свою некомпетентность в элементарных вопросах. Лично я – в силу природной наивности – ожидал большей сообразительности от человека, назначенного на должность генерального директора РНБ.
11) Подытожу. Представитель в своих Возражениях не опроверг относимыми и допустимыми доказательствами ни одно из приведенных мною в административном исковом заявлении доказательств назревшей необходимости модернизации пункта 3.1.14 Правил.
В Возражениях нет доказательств того, что административным ответчиком, т.е. Российской национальной библиотекой в лице ее гендиректора, не нарушено мое право, записанное в п. 3.1.14 Правил и легализованное как обычай в силу ст. 5 ГК РФ, действующий уже в течение 9 (девяти) лет: входить в РНБ с цифровым фотоаппаратом со съемным объективом и со вспышкой.
В Возражениях не приведены конкретные доказательства того, что производятся и в торговых сетях продаются цифровые фотоаппараты без съемного объектива (т.е. со встроенным объективом) и без вспышки, не указаны марки таких цифровых фотоаппаратов и их параметры.
В Возражениях указано, что входить в РНБ можно только с цифровым фотоаппаратом со встроенным объективом и без вспышки, но нет доказательств того, что выполнение такого требования – если отвлечься от его невыполнимости – для РНБ, для ее функционирования и безопасности, необходимо.
В Возражениях не приведен список угроз для РНБ (фондов, сотрудников, других пользователей, недвижимости), которые может создать внесенный пользователем библиотеки на территорию РНБ цифровой фотоаппарат со съемным объективом и встроенной вспышкой (причем без штатива, дополнительного осветительного оборудования и дополнительных объективов, которыми можно заменить тот, который уже установлен на фотоаппарате).
В Возражениях не доказано, что необходимо сохранить п. 3.1.14 в старой редакции, хотя очевидно, что формулировка пункта, с одной стороны, допускает неоднозначную интерпретацию, с другой стороны, являетсяя уже заведомо устаревшей, т.к. не включает устройство, де-факто используемое читателями РНБ, – смартфон, полифункциональный гаджет, включающий видеокамеру, фотоаппарат, имеет вспышку и достаточно мощный динамик, т.е. все то, что нынешними Правилами в их гендиректорской трактовке запрещено.
Текст назван Возражениями, но доказательств, которые юридически или логически обосновывали бы эти возражения, нет. Это не юридический документ, а просто письменное подтверждение капризного нежелания генерального директора РНБ признать очевидное.
Золотоносов М.Н., административный истец.
10.09.2026
