Проделки руководства поликлиники № 40 как предмет переписки с прокуратурами
.
Великий русский сатирик Салтыков-Щедрин 140 лет назад написал сказку «Недреманное око»: «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Прокурор, и было у него два ока: одно – дреманное, а другое – недреманное. Дреманным оком он ровно ничего не видел, а недреманным видел пустяки».
Но жуткие и мерзопакостные времена царизма остались в далеком прошлом. Я верю в идеалы добра и справедливости и с уважением отношусь к институту прокуратуры. И свои права, грубо нарушенные руководством Городской поликлиники № 40, которая находится у меня в разработке с 2022 года, решил защитить, обратившись именно в эту систему органов, осуществляющих от имени государства высший надзор за соблюдением законодательства, прав, свобод человека и гражданина.
Обязан предупредить, что материал, который я предлагаю вниманию читателей (в том числе читателей из числа врачей и пациентов поликлиники № 40 и прокурорских работников) длинный и подробный, поскольку это журналистское расследование, к тому же имеющее криминально-детективный сюжет. Поэтому важны детали.
А поскольку речь идет о деятельности такого серьезного ведомства, как прокуратура, я снабдил свое расследование документами, которые находятся в девяти приложениях, которые публикуются в конце статьи. Они, конечно, на любителя. Но с учетом того, что расследование не закончено, хотя продолжается с 16 мая 2025 г., т.е. уже шесть с половиной месяцев, необходима документальная основа, обеспечивающая доказательствами каждое слово.
Изгнание
Напомню, с чего все началось шесть с половиной месяцев назад, 15 мая 2025 года (эта дата войдет в историю поликлиники № 40 как одно из ярких событий, уж я постараюсь).
Именно в этот день в 8 утра я сначала обратился в регистратуру (к регистратору Семеновой), после чего пошел в кабинет неотложной помощи № 100 поликлиники № 40 к терапевту Филатовой Наталье Валерьевне в связи с острым заболеванием (не стану уточнять, с каким именно, но не ОРВИ). И сразу получил направления на сдачу анализов (для этого специально пришел рано, натощак) и электрокардиограмму, после чего должен был прийти к Филатовой обратно для осмотра и получения рекомендаций.
Однако когда я через час-полтора вернулся в кабинет № 100, оказалось, что за то время, что я отсутствовал, в кабинет № 100 явился заместитель главного врача поликлиники № 40 Попов и вручил Филатовой приказ о ее увольнении с 15 мая 2025 г., подписанный исполняющей обязанности главного врача Хапаевой и датированный также 15 мая 2025 года. При этом Попов потребовал, чтобы Филатова, раз она уволена, немедленно прервала прием пациентов и покинула здание поликлиники № 40. Поэтому я увидел картину, от которой оторопел: Филатова с обалделым видом беспорядочно бросала в огромный черный мусорный мешок свои вещи (ей помогала заведующая отделением лучевой диагностики Шенгелия, являющаяся председателем первичной профсоюзной организации). Сам же Попов в это время дежурил в коридоре 1-го этажа рядом с кабинетом № 100 вместе с заведующей терапевтическим отделением Румянцевой и время от времени заходил в кабинет, оказывая на Филатову сильное психологическое давление и пугая своим нелепым свирепым видом. То есть ни о каком предупреждении Филатовой об увольнении заранее не было и речи, был блицкриг, незаконный по сути и хамский по форме, экстренное вышвыривание уволенного терапевта. Безусловно, задумал это главный врач Ченцов, а реализовала его замы.
Я, естественно, не сразу понял, что происходит и зашел в кабинет, поскольку Филатова должна была еще меня осмотреть и назначить лечение. Попов же, увидев меня, задал мне идиотский вопрос: «А вы что тут делаете?». То, что я болен и пришел к врачу, чтобы лечиться, этот Попов, пребывавший в состоянии охотничьего азарта, в процессе травли опасного зверя, весь багровый и какой-то раздутый – то ли от ожирения, то ли от важности, даже не был в состоянии сообразить. Все это я, вернувшись домой, сразу же подробно описал в статье «Терапевт Филатова и бармалеи из Городской поликлиники № 40», размещенной на сайте журнала «Город 812» 15 мая 2025 г. (см. тут).
Таким образом, я оказался, во-первых, свидетелем этого безумного увольнения, во-вторых, его непосредственным участником и пострадавшим, поскольку врач, вышвырнутая из здания поликлиники № 40, уже физически не могла назначить мне какое-то лечение. Не было времени даже кратко поговорить. Ведь идея блицкрига в том и заключалась, чтобы по-хамски влететь в кабинет с приказом именно во время приема пациентов и ошарашить врача, такой акцией завершив многолетнюю травлю терапевта Филатовой, устроенную руководством поликлиники № 40, о которой я подробно написал в письме губернатору Санкт-Петербурга А.Д.Беглову, отправленном за три дня до безобразного инцидента, 12 мая 2025 г. (письмо я опубликовал в указанной статье от 15 мая 2025 г.).
Понятно, что одной статьей я не ограничился и начал работать. То есть проводить лонгитюдное исследование прокуратур, районной и городской, для «длительного наблюдения за одними и теми же объектами (например, людьми) в течение длительного времени (годы или даже десятилетия) для выявления изменений, тенденций и причинно-следственных связей».
Действие первое, начальное
16 мая 2025 г. я обратился к прокурору Центрального района с жалобой «на незаконные действия администрации Городской поликлиники № 40, фактически лишившие меня медицинской помощи». Завершалась жалоба так:
«Ченцов и Хапаева выдавили из поликлиники № 40 всех опытных терапевтов, Филатова была последним из могикан. Теперь в поликлинике нет и ее, а доверять девочкам, в 2023 – 2024 гг. окончивших медвузы, невозможно. У них нет опыта, нет репутации, их вообще непонятно откуда набрали взамен нормальных врачей. Но лечат не дипломы, а опыт.
Слишком большим оказался контраст в профессионализме между Филатовой и недавними студентками, которых набрали вместо опытных врачей. В результате к Филатовой пациенты регулярно устраивали столпотворение, ставшее в поликлинике притчей во языцех, а к студенткам понимающие пациенты идти не желали. Тогда администрация нашла выход: выгнать Филатову – возмутителя спокойствия. Чтобы никто не выделялся.
В результате этой расправы над Филатовой пострадал и я, не получив медицинской помощи в случае острого заболевания и поэтому считаю себя потерпевшим по вине администрации поликлиники № 40.
Мои права на получение квалифицированной медицинской помощи грубо нарушены.
Более того, теперь в поликлинике № 40 не осталось ни одного терапевта, которому я доверяю и у которого можно, как я считаю, безопасно для здоровья и жизни лечиться.
В связи со сказанным ПРОШУ:
по фактам, изложенным в моей жалобе, провести расследование, дать прокурорскую оценку увольнению терапевта Филатовой Натальи Валерьевны из Городской поликлиники № 40 и принять меры прокурорского реагирования:
вынести представление об устранении нарушений или возбудить производство об административном правонарушении, или уголовное преследование виновных лиц.
Лучше всего уголовное: оно больше к лицу Ченцову, Хапаевой и Попову».
.
Прокуратура Центрального района быстро ответила мне письмом от 26.05 № 20400019-р-2323-25/3023-20400019, поскольку сама не сделала ничего кардинального кроме пересылки моей жалобы в Комитет по здравоохранению (см. Приложение 1).
Комитет по здравоохранению отреагировал тоже довольно быстро, ответив в свойственной этому учреждению абсурдном стиле:
«По информации, представленной администрацией СПб ГАУЗ «Городская поликлиника № 40» в рамках проведения документарной проверки, подтвердить факты, изложенные в Вашем обращении, не представилось возможным. Действия работников поликлиники были сдержанными и профессиональными.
По данным медицинской документации, осмотр был произведен и протокол приема врачом-терапевтом Филатовой Н.А. закрыт, лечение назначено, рекомендации даны, протокол приема загружен в медицинскую информационную систему, в 08:08 выданы направления на лабораторные исследования».
Полностью ответ из Комитета по здравоохранению, подписанный заместителем председателя Мотовиловым (свежий компромат о нем см. в статье «Место клизмы изменить нелья», опубликованной на сайте журнала «Город 812» 24 ноября 2025 г. – размещена тут), приведен в Приложении 2.
Самое смешное в этом тексте – это совет напоследок: «По вопросам организации оказания медицинской помощи Вы можете обращаться в отдел здравоохранения администрации района проживания Санкт-Петербурга». То есть если вас не устраивает поликлиника № 40, то лечитесь по месту проживания. На бытовом языке это называется «послали подальше»… Сочинила эту бессмысленную отписку главный специалист сектора здорового образа жизни Вартаниян Ирина Павловна. Судя по моей переписке с Комитетом, Вартаниян – главный специалист по бессодержательным ответам.
Естественно, что после таких действий прокурора Центрального района Ю.А.Сулицкого и такого ответа заместителя председателя Комитета по здравоохранению Д.Л.Мотовилова сам бог велел обратиться к прокурору Снкт-Петербурга с жалобой «на бездействие руководства Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга, отказ от рассмотрения моей жалобы в пределах компетенции и предоставление мне фальсифицированной информации».
Вот Мотовилов в своем письме написал:
«По данным медицинской документации, осмотр был произведен и протокол приема врачом-терапевтом Филатовой Н.А. закрыт, лечение назначено, рекомендации даны, протокол приема загружен в медицинскую информационную систему, в 08:08 выданы направления на лабораторные исследования.
Эти заявления Мотовилова – ложь! Протокол приема, если и был закрыт, то не Филатовой, а кем-то другим, кто после изгнания терапевта Филатовой из здания поликлиники № 40 завладел компьютером, за которым Филатова работала. Возможно, этот «другой» – зав. терапевтическим отделением Румянцева, которая вместе с Поповым болталась в коридоре в районе кабинета № 100 неотложной помощи, откуда вышвыривали Филатову.
Этот же «другой» загрузил протокол приема в медицинскую информационную систему.
А Филатова протокол приема пациента Золотоносова М.Н. 15 мая 2025 г. не заполняла, не закрывала и электронной подписью не подписывала. И не загружала в медицинскую информационную систему.
Это подтвердила мне сама Филатова, но я и сам знаю, что прием пациента просто не был закончен. Лечение Филатова мне назначить не могла, как не могла также дать медицинские рекомендации, поскольку Попов принес приказ об увольнении и сразу же запретил Филатовой работать и нагло гнал ее из кабинета № 100 и из здания поликлиники <…> В письме Мотовилова соответствует действительности только один факт: в 08.08 Филатова, действительно, выдала мне направления на лабораторные исследования. И я пошел делать эти исследования. Все остальное не соответствует действительности.
Иными словами, если в компьютере в поликлинике № 40 есть закрытый протокол с назначением лечения и рекомендациями мне от имени Филатовой, возможно, с ее электронной подписью, то это фальсификация.
И эту фальсификацию электронных документов руководители поликлиники № 40 представили в Комитет по здравоохранению, чтобы фиктивно доказать, что документарная проверка не подтвердила то, что я написал в жалобе в прокуратуру.
А Вартаниян сразу всему поверила и ничего не проверила, хотя могла бы позвонить Филатовой и мне, заявителю и спросить».
Также я отметил, что ни на один из моих вопросов в письме Мотовилова ответа нет. Просто написано, что «действия работников поликлиники были сдержанными и профессиональными».
«Но если проверка была документарной, как сказано в письме Мотовилова, то откуда стало известно в Комитете, что действия работников поликлиники, а именно Попова, были сдержанными и профессиональными? И в чем проявился профессионализм? А также сдержанность… В том, что Попов выгнал терапевта Филатову из кабинета в разгар приема и даже не дал спокойно собрать личные вещи? Повторю: я свидетель этого кошмара.
Сотрудником, который составил ответ, подписанный Мотовиловым, является Вартаниян Ирина Павловна (тел. сл. 246 – 69 – 65). Я поговорил с ней по телефону и выяснил, что Вартаниян опросила «работников поликлиники» (фамилии назвать отказалась, но, скорее всего, тех же Попова и Румянцеву) и с их слов составила письмо, которое потом подписал Мотовилов.
А почему вы не опросили меня и Филатову? Почему опросили только тех, на кого я жаловался прокурору района? – спросил я. На что Вартаниян мне ответила: мы, т.е. Комитет по здравоохранению, не следственные органы.
Но даже честную служебную проверку Вартаниян, вероятно, по указанию Мотовилова, не провела.
Получается, что без вмешательства прокуратуры не обойтись».
В результате я попросил
1) произвести ВЫЕМКУ медицинской документации по осмотру пациента Золотоносова М.Н. 15 мая 2025 г. в 8 час. утра: протокол приема, выдачу направлений на лабораторные исследования, в конце приема назначение лечения, рекомендации;
2) определить время закрытия и загрузки протокола приема в медицинскую информационную систему,
3) проверить наличие электронной подписи врача-терапевта Филатовой Н.В.;
4) проверить подлинность электронной подписи Филатовой Н.В.,
5) выявить наличие фальсификации в медицинской документации в части закрытия протокола приема и назначения лечения и рекомендаций <…>.
.
10 июля 2025 г. 2025 г. из прокуратуры Санкт-Петербурга пришло письмо № 7/3-р-27711-2526867, подписанное начальников отдела по надзору за исполнением законов о защите интересов государства и общества А.В.Курчевенковой (см. Приложение 4). Она пустила мою жалобу на второй круг – отправила в прокуратуру Центрального района и в Комитет по здравоохранению, поскольку
Бюрократическая карусель продолжила вращение.
Действие второе, бесполезное
Прокуратура Центрального района в письме от 16.07.2025, подписанное заместителем прокурора района Н.О.Лебедевым, переправила мою жалобу в Северо-Западную межрегиональную территориальную государственную инспекцию труда (поскольку я писал о незаконном увольнении Филатовой) и в УМВД России по Центральному району.
Из УМВД ответ от начальника ОЭБиПК (отдел экономической безопасности и противодействия коррупции) пришел 20 августа 2025 г. (№ 3/257807495106):
«Настоящим сообщаю, что письменное обращение о возможных противоправных действиях со стороны руководства городской поликлиники № 40, рассмотрено.
В ходе рассмотрения обращения сотрудниками ОЭБиПК УМВД России не получено сведений, объективно указывающих на события противоправного характера, предусмотренных особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации.
При несогласии с результатами рассмотрения обращения в соответствии с п. 4, ст. 5 Федерального закона от 20 мая 2006 г. № 59 ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», Вы имеете право обжаловать принятое решение в административном и (или) судебном порядке».
В результате 25 августа 2025 г. я направил второе обращение к прокурору Санкт-Петербурга, пожаловавшись на неэффективность действий государственных органов: прокуратуры Центрального района и УМВД России по Центральному району (см. Приложение 5).
В частности, в этом заявлении я конкретизировал свои претензии.
«<…> Если Мотовилов написал мне, что «протокол приема врачом-терапевтом Филатовой Н.А. закрыт, лечение назначено, рекомендации даны, протокол приема загружен в медицинскую информационную систему, в 08:08 выданы направления на лабораторные исследования», значит соответствующие записи в моей электронной медицинской карте сделал кто-то другой. <…> Не имеет значения, кто конкретно осуществил фальсификацию моих медицинских документов, важно, что она была, что подтвердил Мотовилов, <…> сделать фальсифицированные записи могла только администрация Городской поликлиники № 40, у которой были мотив и техническая возможность.
А так как администрация Городской поликлиники № 40 – это должностные лица, то в полный рост встает ст. 292 УК РФ «Служебный подлог»:
Служебный подлог, то есть внесение должностным лицом, а также государственным служащим или муниципальным служащим, не являющимся должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание…
Почему же тогда сотрудники ОЭБиПК УМВД России не получили сведений, объективно указывающих на события противоправного характера, предусмотренных особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации?
Причем ни меня, заявителя, ни врача Н.В.Филатову сотрудники ОЭБиПК не приглашали для опроса к себе на Мытнискую ул., дом 3, а из ответа начальника ОЭБиПК А.А.Тестова неясно, в чем состояло рассмотрение моего обращения.
Более того, работая над текстом этой жалобы, я зашел через сайт Госуслуг в свои медицинские документы. И к своему удивлению не обнаружил записи о приеме меня врачом-терапевтом Н.В.Филатовой 15 мая 2025 г. Вот запись меня урологом Симоновым 15 мая 2025 г. имеется, а запись о приеме Филатовой отсутствует. При этом результаты анализов, назначенных Филатовой в этот день, есть (см. сканы в Приложении), а записи о приеме нет. Но как же тогда я умудрился сдать анализы, сделать ЭКГ, если не было направления врача? Кстати, у меня есть и полученная в поликлинике № 40 распечатка на бумаге результатов анализов – там, естественно, указана фамилия врача, который дал направление 15 мая 2025 г., – Н.В.ФИЛАТОВА.
Безусловно, записи были, об этом написал Мотовилов, которому доложила администрация поликлиники № 40. И вдруг все исчезло.
Удивительно? Нет, потому что после того, как начался скандал после моих заявлений, администрация Городской поликлиники № 40 решила из страха убрать фальсифицированную самой администрацией запись о приеме пациента Золотоносова врачом Филатовой. И это вторая фальсификация вдогонку к первой. И еще одно основание для применения ст. 292 УК РФ «Служебный подлог».
Как я вообще могу теперь доверять записям в своей электронной медицинской карте, если администрация поликлиники в своих интересах то их фальсифицирует, то удаляет, искажая действительное содержание. Это что вообще такое?!».
.
Действительно, вопросов образовалось множество. Как говорят в таких случаях, «интересно девки пляшут». Сначала в поликлинике № 40 кто-то внес в мою медицинскую карту запись, якобы сделанную Филатовой, которая физически не могла это сделать, потом доложили об этой записи Мотовилову и тем подставили его, а когда начался инициированный мною скандал и стало ясно, что вся эта медицинская шпана заигралась, фальсифицированную запись удалили. Но Мотовилов-то уже отрапортовал мне, что все отлично.
Когда истории болезни существовали на бумаге, такое тоже было возможно, но хлопотно. Вырывать вклеенные страницы, не оставляя следов, невозможно, тем более, что записи повторялись из-за повторных посещений врача, и обнаружить изъятия было легко.
Зато теперь пруха: медицинской карты в бумажном виде нет, и можно сколько угодно писать, потом менять записи или удалять их, если это выгодно администрации медицинского учреждения. Бог ты мой, какие открываются фантастические возможности! А представим случаи, связанные с ложными диагнозами, которые повлекли вред здоровью пациента, или, например, с тем, что просмотрели онкологию… Мне такие истории рассказывали. А ведь задним числом в электронных медкартах легко все подчистить, исправить любые ошибки, написать так, как выгодно, а потом заявить, что никто никаких записей не менял. «А вы докажите!» – сразу заявят фальсификаторы.
И доказать ничего будет нельзя, если после каждого приема у каждого врача не получать сразу распечатку записи о приеме с диагнозом, заверенную электронной подписью врача. То есть для надежности создавать собственный достоверный бумажный вариант медкарты. Потому что возникает закономерный вопрос: а как электронной медицинской карте, хранящейся в информационной системе поликлиники, можно верить, особенно если поликлинику возглавляет такой Ченцов?
Проблема, как видим, на самом деле очень серьезная.
Из прокуратуры Санкт-Петербурга ответ на мою вторую жалобу пришел 26 августа 2025 г. (№ 7/3-р-35379-25/33641). Все та же Курчевенкова пустила жалобу на третий круг в прокуратуру Центрального района, и опять в Комитет по здравоохранению и в инспекцию труда.
The show must go on!
Действие третье. Лед тронулся… но недалеко
Интерес представляет только ответ из прокуратуры Центрального района, который пришел 22 сентября 2025 г. (см. Приложение 6), потому что в нем содержалось признание, свидетельствовавшее о моей первой, пусть крошечной, но все же победе. Вот в чем сознался заместитель прокурора Центрального района Н.О.Лебедев:
«Установлено, что 15.05.2025 Вы явились на прием к врачу-терапевту Филатовой Н.В. к 08 час. 00 мин., произведен осмотр врачом, даны рекомендации, назначено лечение, протокол приема загружен в медицинскую информационную систему, но не подписан электронной подписью врачом Филатовой Н.В.
Оснований для принятия мер прокурорского реагирования при проведении проверки не выявлено.
В случае несогласия с данным ответом Вы вправе обжаловать его вышестоящему прокурору и (или) в суд в установленном законом порядке».
.
Ну, наконец-то! Прошло всего лишь 129 дней с момента отправки самого первого заявления в прокуратуру Центрального района (16 мая 2025 г.), и краешек – только краешек! – истины показался. Как писал Корней Иванович, «Ох, нелегкая это работа – // Из болота тащить бегемота!».
Естественно, я тут же обжаловал полученный ответ, направив 2 октября 2025 г. третью по счету жалобу на имя прокурора Санкт-Петербурга. Предмет жалобы – бездействие прокуратуры Центрального района (см. Приложение 7).
Самое важное из моей жалобы № 3:
В письме Н.О.Лебедева новым является только то, что установлено: протокол приема не подписан электронной подписью врачом Филатовой Н.В.
В остальном же повторена ложная информация из ответа из Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга от 02.07.2025 № ОБ-440-2/25-2-1, подписанного заместителем председателя Комитета по здравоохранению Д.Л.Мотовиловым.
А если Мотовилов написал мне, что «протокол приема врачом-терапевтом Филатовой Н.А. закрыт, лечение назначено, рекомендации даны, протокол приема загружен в медицинскую информационную систему, в 08:08 выданы направления на лабораторные исследования», однако, как установил Лебедев Н.О., электронной подписью терапевта Филатовой Н.В. протокол приема не подписан, значит и протокол приема составлен не терапевтом Филатовой, которую на моих глазах заместитель главного врача Городской поликлиники № 40 Попов вышвырнул из здания.
То есть потому протокол приема и не подписан, что написала рекомендации и прочее не Филатова! А поскольку доступ к моей истории болезни в электронной форме имеет после изгнания Филатовой из поликлиники № 40 только администрация поликлиники № 40, значит уже налицо факт фальсификации и должностного подлога.
Затем я задаю главный вопрос: а где г-н Лебедев Н.О. увидел этот самый протокол, не подписанный Филатовой, о котором он мне написал? На основании чего Лебедев Н.О. составил свой ответ?
В своей жалобе на имя прокурора Санкт-Петербурга от 25.08.2025 (см. Приложение 5) я написал, что в моей истории болезни в электронной форме отсутствует запись о посещении мною терапевта Филатовой Н.В. 15 мая 2025 г. Та запись, на которую ссылался в письменном ответе Мотовилов Д.Л. Тогда не было записи и нет сейчас.
Ее нет, она исчезла, хотя Мотовилов Д.Л. на нее ссылался.
Однако есть результаты анализов, назначенных Филатовой в этот день. Но как же тогда я умудрился сдать 15 мая анализы, сделать 15 мая 2025 г. ЭКГ, если не было направления врача? Кстати, у меня есть и полученная в поликлинике № 40 распечатка на бумаге результатов анализов – там, естественно, также указана фамилия врача, который дал направление 15 мая 2025 г., – Н.В.ФИЛАТОВА.
Предполагаю, что после того, как начался скандал после моих заявлений, администрация Городской поликлиники № 40 перепугалась и убрала фальсифицированную самой администрацией или кем-то по ее инициативе запись о приеме пациента Золотоносова врачом Филатовой с назначениями и рекомендациями. И это уже второе незаконное внедрение в мою электронную медкарту и еще одно основание для применения ст. 292 УК РФ «Служебный подлог», так как администрация Городской поликлиники № 40 – это должностные лица:
Служебный подлог, то есть внесение должностным лицом… в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание…
Общий смысл жалобы № 3 на прокуратуру Центрального района простой. Если официально признаешь, что электронной подписи врача Филатовой под протоколом приема нет, значит и сам протокол – фальсификация. Значит, мы уже имеем дело с признаками ст. 292 УК РФ, и надо обвинять администрацию Городской поликлиники № 40 в служебном подлоге. Тем более, что и самого протокола от 15 мая в медкарте нет. Где он?
Из прокуратуры Санкт-Петербурга 9 октября 2025 г. письмом № 7/3-р-42529-25/39493 мне ответила на эту жалобу № 3 уже знакомая нам г-жа А.В.Курчевенкова (см. Приложение 8). Она опять отправила мою жалобу прокурору Центрального района и председателю Комитета по здравоохранению. При этом подчеркнула, что ответить мне следует «в установленный законом срок». Срок этот – 30 дней со дня регистрации (часть 1 ст. 12 Федерального закона от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»).
17 ноября 2025 г. поступил ответ из Комитета по здравоохранению, составленный все той же Вартаниян И.П. и подписанный – для разнообразия – начальником отдела по организации амбулаторной медицинской помощи Л.В.Соловьевой (см. Приложение 9). Как принято выражаться в интернете, получилось «многа букаф», потому что Вартаниян слепила лонгрид из фрагментов писем, отправленных мне из Комитета ранее, добавив ссылки на различные нормативно-правовые акты, которые есть у нее в компьютере. Получилось длинно, но бессмысленно с учетом конкретного повода – моей жалобы от 2 октября 2025 г. (Приложение 7), с которой я в Комитет по здравоохранению отнюдь не обращался.
Самое главное в этом изделии Вартаниян–Соловьевой, оно же самое смешное – это утверждение в самом начале:
«По данным медицинской документации, осмотр был произведен и протокол приема врачом-терапевтом Филатовой Н.А. закрыт, лечение назначено, рекомендации даны, протокол приема загружен в медицинскую информационную систему, в 08:08 выданы направления на лабораторные исследования».
Женщины, алё! Вы всё проспали! Уже прокуратура Центрального района через 129 дней вынуждена была признать, что протокол приема врачом терапевтом Филатовой не подписан, из чего приходится сделать вывод, что если протокол и был кем-то сочинен и занесен в «медицинскую информационную систему», то составлен он врачом Филатовой не был. Нашлись после ее изгнания умельцы. А самой Филатовой наглый Попов дал время только собрать пожитки и в темпе унести ноги, поэтому не могла она назначить лечение и дать рекомендации, времени не было. Я был свидетелем всего этого безобразия, потому что, сдав анализы, пришел на прием, точнее, на его продолжение, которого не было. Попов помешал.
Более того, и самого этого протокола о приеме в медицинской информационной системе нет, о чем я написал в жалобе еще 7 июля 2025 г. (см. Приложение 3). Прокуратура района этот факт пока не признала, но признает, куда ей деваться. Ведь я прислал сделанные мною сканы из моей медкарты, доступ к которой я имею через сайт Госуслуг. Между 15 мая, когда я был на приеме у Филатовой, и 2 июня 2025 г., когда я посетил другого врача, протокола о приеме Филатовой нет. Был, если верить Мотовилову, а потом исчез.
Кстати, 5 мая 2025 г. я также был на приеме у терапевта Филатовой, что легко могу доказать, потому что доказательства лежат у меня в папке в виде распечаток, но следы и этого посещения администрация поликлиники № 40 (только она имеет доступ к информационной системе и имеет техническую возможность вносить изменения) также уничтожила в моей медицинской карте. Видимо, испугались уже так, что вконец обезумели. Тут следовало применить другой глагол, но обсценную лексику в публичном дискурсе использовать нельзя.
А дело прокуратуры в данном случае не в каких-то хитрых разысканиях и технических экспертизах (о которых фантазируют в своем письме Вартаниян и Соловьева, успокаивая себя немыслимой сложностью их осуществления), а просто в признании уже очевидного факта. Надо сдаваться и перестать защищать руководство Городской поликлиники № 40 во главе с Ченцовым. Их перспектива уже определилась (см. Приложение 10).
Но вот что касается прокуратуры Центрального района, то тут пока молчание. То есть с 9 октября 2025 г. – даты создания письма в прокуратуре Санкт-Петербурга – прошло уже 53 дня, а ответа от г-на Сулицкого Ю.А., прокурора Центрального района, старшего советника юстиции, на мою жалобу на имя прокурора Санкт-Петербурга г-на Мельника В.Д. все еще нет.
Вариантов можно предположить много. Что, впрочем, в моем случае не означает пассивного ожидания. Что делать, я знаю.
Михаил Золотоносов
На заставке: фотография сделана автором в музее прокуратуры Санкт-Петербурга 30 октября 2017 г. (заходил туда по делам, связанным с РНБ, смотрел надзорное производство). Винтажная прокурорская форма
Приложение 1
Приложение 2
Приложение 3
- Чтобы открыть документ полностью, кликните на него
Приложение 4
Приложение 5
- Чтобы открыть документ полностью, кликните на него
Приложение 6
Приложение 7
- Чтобы открыть документ полностью, кликните на него
Приложение 8
Приложение 9
- Чтобы открыть документ полностью, кликните на него
Приложение 10
Обзор от ИИ
Служебный подлог в медицине — это внесение медицинским работником заведомо ложных сведений или исправление в официальных медицинских документах (история болезни, больничный лист, справка), искажающее их действительное содержание. Это преступление является должностным и наказывается по статье 292 Уголовного кодекса РФ.
Что считается служебным подлогом
- Внесение в официальный медицинский документ заведомо ложных сведений (например, указание диагноза, которого нет).
- Исправление или изменение данных, искажающее их действительное содержание (например, изменение даты в больничном листе).
- Использование поддельных печатей, штампов или бланков.
Примеры документов, в которые может быть осуществлен подлог
Листки временной нетрудоспособности (больничные листы), Амбулаторные карты или истории болезни, Медицинские книжки, Экспертные заключения, Справки о состоянии здоровья.
Ответственность
- Уголовная ответственность: наступает согласно статье 292 УК РФ.
- Виды наказания:штраф (до 80 тысяч рублей), обязательные работы (до 480 часов), исправительные работы (до 2 лет) или арест (до 6 месяцев).
- Важный момент: тяжесть последствий, например, причинение тяжкого вреда здоровью или летальный исход, может привести к применению других статей УК РФ.
